Кротков Антон - Аннотация

К счастью все тревоги Лукова оказались напрасными – генерал и не думал его бросать. Решив кое‑какие из самых насущных проблем экспедиции, старик стал регулярно навещать своего сотрудника. Он приносил Лукову кем‑то приготовленную домашнюю пищу, рассказывал последние новости. От своего посетителя Луков узнал, что в Ташкенте экспедицию ожидали девять ящиков, которые за неделю до их прибытия доставил из Москвы большой самолёт. В ящиках находилось снаряжение – взамен утраченного группой в пути. Однако к великому разочарованию Вильмонта присланных вещей оказалось явно недостаточно, чтобы в полном объёме восстановить «боеспособность» экспедиции. Одиссей тоже испытал разочарование, когда генерал перечислил ему скромный набор присланных научных инструментов, карт и расходных материалов для полевых исследований. Видно было, что собирали посылку впопыхах и не слишком компетентные люди.

Два отдельных ящика предназначались комиссару. По словам самого Лаптева в них находилась необходимая ему для пропагандисткой работы коммунистическая литература.

Ещё в первое же своё посещение госпиталя руководитель поведал Одиссею о том, что поселили их с комиссаром в общежитии комсостава. Прежде в этом доме находилось какое‑то религиозное учреждение, кажется медресе. По словам генерала, условия там очень даже приличные: в комнатах имеется неплохая мебель, горничные ежедневно производят уборку в комнатах и раз в неделю меняют постельное бельё.

– Да вы сами скоро всё увидите.

Однако когда Одиссея выписали из госпиталя, и возникла необходимость поселить его в привилегированную гостиницу для командного состава армии, неожиданно выяснилось, что Луков не имеет на это право, ибо не состоит официально на службе в Красной армии или ЧКа. То есть не является кадровым командиром.

В комендатуре гарнизона, куда обратился Вильмонт за помощью, тоже быстро решить возникшую проблему не смогли, сославшись на то, что ответственный за этот вопрос чиновник находится в отъезде и должен вернуться только в конце недели.

Тогда Вильмонт с Луковым снова вернулись в общежитие, и генерал попытался объяснить его коменданту, что его молодой сотрудник просто подселиться к нему в номер, и таким образом не будет претендовать на чьё‑то место.

– Я пока уступлю ему свою койку, а через три‑четыре дня принесу вам ордер на этого молодца за подписью заместителя начальника гарнизона по хозяйственной части.

Но комендант оказался редким формалистом:

– Всё равно я не могу этого позволить, ибо штатский человек не может проживать в общежитии для военных. Только если начальство разрешит.

Таким образом, Одиссею предстояло провести ночь в доме‑комуне для молодых пролетариев, которая располагалась где‑то на городской окраине. Что представляет собой эта коммуна, он ещё не знал, но по некоторым репликам коменданта общежития подозревал, что это должно быть нечто среднее между восточным караван‑сараем и хитровской ночлежкой. «Ну ничего, – утешил себя молодой человек, – всё лучше, чем ночевать в мороз под открытым небом или в дырявой палатке». Он отправился на поиски временного пристанища один с клочком бумаги в кармане, на котором был записан адрес. Генерал не смог его проводить, ибо его вызывали на совещание в штаб фронта.

Ташкент на удивление производил впечатление вполне мирного губернского города, где жизнь течёт спокойно и размеренно. А между тем небольшой островок советского Туркестана с его столицей был отрезан от Советской России: в Ферганской долине действовали крупные отряды басмачей, английские оккупационные войска контролировали Ашхабад на востоке, в Семиречье против советской власти активно действовали белогвардейские отряды, на севере всякое сообщение с «большой землёй» было перерезано отрядами казачьего атамана Дутова.

Но, глядя на мирно спешащих по своим делам горожан, на неторопливо беседующих в открытых уличных чайных пожилых аксакалов, как‑то не верилось, что фактически город находиться на осадном положении. В отличие от задыхающейся во вражеском кольце Астрахани, здесь не чувствовалось ни малейшей нервозности или обречённости. Город не обстреливали и не бомбили, канонада далёких боёв тоже не достигала его окраин.

В проложенных вдоль улиц неглубоких каналах журчала вода. После весны дворники приводили всё в порядок – посыпали тротуары золой и песком, чистили арыки. Кое‑где даже мостили тротуары жжёным кирпичом, а мостовые – булыжником. Чувствовалось, что взявшие власть в городе Советы, не чувствуют себя временщиками, которых вот‑вот изгонят из города. Для Одиссея это было в новинку. Ведь даже в Москве ленинское правительство не чувствовало себя настолько уверенным в своём завтрашнем дне.