Зяма Исламбеков - Unknown

лежало четыре месяца (!), после чего было передано в суд.

- Уважаемый, Александр Васильевич! Не волнуйтесь! Будет

Вам ещё слово, будет! – Лариса Сергеевна посмотрела на Тишкина,

а затем на бледных Сергея и Костю. – Слово имеет адвокат Монзи-

ков.

- Значится так… – Александр Васильевич раскрыл потрепан-

ную общую тетрадь, и стал не спеша перелистывать видавшую ви-

ды тетрадь с самого начала. При этом чуть ли не каждый раз он

слюнявил палец и серьёзно вглядывался в Прохорову.

Судья мужественно ожидала начала речи адвоката. Однако

когда прошло пять минут неспешного перелистывания общей тет-

ради, её терпению пришел конец.

- Адвокат! Я никак не могу понять… Вы будете выступать в

процессе или нет? – судья была настроена очень и очень решитель-

но.

- А Вы меня не подгоняйте! Лучше послушайте, что я Вам

расскажу, - Монзиков прекратил листание и начал свое повествова-

ние.

В зале находилось около 40 человек. Через 10 минут началось

повсеместное шушуканье. Судья начала судорожно листать уго-

ловное дело. Монзиков рассказывал такие вещи, от которых при-

сутствовавших бросало в холод и дрожь. Один эпизод был страш-

нее другого.

Через полчаса судья объявила перерыв. Она не могла понять,

почему вдруг "всплыли" факты, о которых ей не было известно, и

которые не были описаны в материалах уголовного дела.

146

Когда в совещательной комнате она три с лишним часа листа-

ла дело, Александр Васильевич Монзиков пил пиво. Да, обычное

бутылочное пиво. После шестой бутылки ему стало очень хорошо.

- Встать! Суд идет! – секретарь посмотрела на сидевшего в за-

ле суда Монзикова, который даже не удосужился оторвать свой зад

от скамейки. Такого ещё не было. Стояли все, кроме пьяного адво-

ката.

- Заседание прекращается. Дело отправляется на дополни-

тельное расследование! – Лариса Сергеевна Прохорова решила, что

факты, изложенные Монзиковым, могут иметь очень важное значе-

ние при вынесении приговора обвиняемому.

Через три с лишним месяца Монзиков на суде опять начал

рассказывать вещи, о которых в деле не было ни слова.

- Извините, пожалуйста, это – Ваше заявление? – Лариса Сер-

геевна вдруг отчетливо поняла, что Монзиков перепутал всё на све-

те. Видимо, эпизоды были им приведены из других уголовных дел.

У Монзикова получился некий собирательный образ. Заявить на

суде о том, что адвокат всё перепутал, она не решилась, т.к. в зале

присутствовали телевизионщики.

- Это не заявление! Вы бы лучше знакомились с делом! – па-

рировал адвокат. Монзиков горделиво осмотрел зал, а затем доба-

вил, - Понимаете мою мысль, а?

- Да ты что ж, кретин, думаешь, тут что перед тобой - дебилы?

– Лариса Сергеевна от такой наглости и непрекрытой глупости

вдруг взорвалась.

Она бушевала в гневе. За пять минут ею было высказано в ад-

рес адвоката столько, что можно было бы составить не один обви-

нительный приговор или с десяток медицинских заключений о па-

ранойе и шизофрении, о дебилизме и алкоголизме.

На следующий день из газет и телевидения стало известно,

что дело было передано другому судье. Также в газетах сообща-

лось, что " адвокат Монзиков А.В. избрал весьма оригинальную

тактику защиты подсудимого, благодаря чему убийца до сих пор

не понёс наказания…".

После этого к Монзикову клиенты повалили косяком.

*****

The idiot always feels like perfectly.

He is happy that does not see any

147

problems. How many happy people

carefree wander on our Earth?

Это - круто!

Александр Васильевич набрал номер Ирины Михайловны. У

него возникла чудеснейшая мысль – показать ей местную тюрьму.

В тюрьме у него должно было состояться свидание с одним денеж-

ным клиентом. Можно было сразу убить двух зайцев – "срубить ка-

пусту" и пообщаться, как следует, со столь приятной во всех отно-

шениях дамой.

-

Алё? – ответила спросони Ирина Михайловна.

-

Здорово, родная! Узнаёшь? – сразу же перешёл к атаке Мон-

зиков.

- Простите, пожалуйста, а кто… - закончить вопрос Ирина

Михайловна не успела, т.к. на другом конце провода раздался

громкий смех, а затем набор мусорных слов вперемежку с бульвар-

ными комплиментами.

Будучи женщиной деликатной и стеснительной, Ирина Ми-

хайловна не отважилась повесить трубку, однако после того, как

она полностью вспомнила образ Александра Васильевича, чувство