Зяма Исламбеков - Unknown

ская и английская – переплелись так, словно между Великобрита-

нией и Францией исчез Ла-Манш и не стало никакой границы. Од-

нако Квебек – французская территория Канады, всё время стремил-

ся отделиться от англоязычного большинства. В Галифаксе фран-

цузов было чуть меньше англичан, но все ключевые позиции в го-

роде принадлежали им. Я прошу прощения за столь фривольное

обращение к гражданам Великой Канады, но я ведь простой чело-

век и что у меня на уме, то у Вас и в книге. Вот так вот.

Даже понятия не имею, зачем я всё это Вам рассказываю?! И

какое всё это имеет отношение к Монзикову – главному герою ро-

мана века? Я, словно акын, что вижу, о том и пишу. А ничего этого, как Вы поняли, я никогда и не видел. Всё, о чем написано в этом

гениальном, как мне кажется, произведении, я почерпнул от своего

друга - Монзикова Александра Васильевича.

Не надо улыбаться и уж тем более смеяться. Человеческий ге-

ний проявляется лишь на фоне окружающей нас серой бездарности.

Иногда гениев мы и вовсе не замечаем, считая их чудаками или

больными людьми. А, спустя годы, когда творческий или научный

потенциал растрачен или, ещё хуже – когда человек ушел из жизни,

мы вдруг начинаем возвеличивать и гордиться непризнанным гени-

ем, при жизни, разумеется, говоря о сложности того времени, о

деспотии или тирании, о всеобщем гонении инакомыслящих и т.д.,

и т.п.

У меня к тебе, дорогой читатель, только один вопрос – а много

ли тебе (Вам) приходилось читать книг? А была ли среди прочи-

танных такая, что была написана простым слесарем-сантехником, водопроводчиком? НЕТ! Второй вопрос – а если ты (Вы) дошел до

этих строк и не бросил чтиву ещё в самом начале, так значит тебе

482

всё это интересно? Нравится? Можно не отвечать на мои каверзные

вопросы, только не надо ёрничать и улыбаться! Пожалуйста!

Двое из членов экипажа каким-то чудом провели на судно ка-

надскую проститутку, которая за один вечер и пол ночи квалифи-

цированно обслужила 9 (!) человек. Лиза – так звали шелаву, была

выходцем далекого Китая. В Канаду она попала контрабандно и

жила там без регистрации третий год. Освоив разговорный англий-

ский и французский, Лиза успешно занималась проституцией, ода-

ривая продажной любовью моряков и местных гуляк. Здоровье у

неё было отменное, а работоспособность превосходила даже чело-

веческие догадки. Это была не девушка, а машина любви. Каждый

раз, когда её кто-нибудь драл, она заводилась с такой неистовой си-

лой, что после оргазма с ней любой герой-любовник падал в изне-

можении, а затем поднимался в бой снова и снова, пока силы его

полностью не покидали.

Монзиков, прогуливаясь в гордом одиночестве перед сном по

палубе, вдруг услышал дикие стоны, доносившиеся с одной из ка-

ют, иллюминаторы которой выходили на ту же палубу. Недолго

думая, Александр Васильевич подошел к злополучной каюте, около

которой дежурили два матроса, и … встал в очередь. Именно на

«Лесе Украинке» Монзиков оклемался и стал чувствовать себя на-

стоящим мужиком. И случай такой ему представился. Когда оче-

редь дошла до Александра Васильевича, то он с радостью пошел на

встречу с красавицей Лизой, которая только-только вышла из душа

и пахла так вкусно, так возбуждающе, что Александр Васильевич

набросился на девушку словно разъяренный лев. Лиза была во фла-

нелевой длинной рубашке, красиво вышитой разноцветными узо-

рами. Монзиков торопливо скидывал с себя одежду, одновременно

тиская и целуя красавицу Лизу. Но как только они оказались абсо-

лютно голыми в постели, у Монзикова в один миг пропало возбуж-

дение. Он, вдруг, вспомнил свою Катерину и у него исчезли на-

прочь все мужские инстинкты. Минут пятнадцать Лиза безуспешно

колдовала над висячим, скрючившимся дружком, которого не воз-

можно было поднять ни губами, ни языком, ни массажем рук. Дру-

жок был размером с набухший клитор, не более того. Монзиков

безучастно лежал на спине и гадал над тем, что с ним дальше будет.

Он забыл о том, что рядом лежит красавица Лиза, старавшаяся изо

всех сил всколыхнуть мужчину, набросившегося на неё, словно лев,

и сломавшегося враз и навсегда, ещё ничего и не сделав. С Монзи-

483

ковым такое случилось впервые, а у Лизы ещё не было случая, что-

бы голый мужик не мог её оттрахать. После 15 минут отчаянной

работы Лиза сникла и стала горько плакать. Александр Васильевич