Зяма Исламбеков - Unknown

- Мустафа! Давай, кто быстрее!? Мы или ты? – радостно

крикнул Балдыбхазбждак стоявшему напротив Монзикова без тру-

сов со стоящим членом Мустафе.

Почти с минуту в участке стоял гомерический хохот, ржали

двое полицейских и великан Мустафа. Молодой человек вдруг пе-

рестал плакать, встал и перешел в соседний дальний угол. Он с ин-

356

тересом, и даже с легкой улыбкой стал наблюдать за дальнейшим

развитием событий.

Мустафа бесцеремонно схватил за то место, где когда-то дав-

но у Монзикова была талия и молниеносно стащил с него брюки и

трусы. Адвокат яростно сопротивлялся, дрыгал ногами и руками, кричал, матерился, плевался, но толком не давал великану сколько-

нибудь значимого отпора. Казалось, что Монзиков бился в кон-

вульсиях о большую каменную глыбу, которая наезжала на него

медленно, но верно. Сопротивление было бесполезно.

Турки-полицейские зажали девиц примерно так, как захваты-

вают друг друга борцы для совершения броска соперника через

плечо или бедро и внимательно глядели на бедного адвоката и

Мустафу, игравшим своим пенисом, словно резиновой дубиной.

Если кто-либо хоть раз в жизни видел взрослого коня вблизи кобы-

лицы, с которой он должен был скреститься, то его непристойное

место было лишь частью того полена, которое грозно стояло у

Мустафы между волосатыми кривыми ножищами. Мустафа согнул

одной правой рукой адвоката и решительно засунул ему в промеж-

ность свои два пальца левой руки в расчете на то, что сначала паль-

цами и рукой он настроит крошечное девственное очко адвоката, а

лишь затем он повторит всё то, что проделал совсем недавно с мо-

лодым турком.

В тот самый момент, когда Мустафа начал засовывать свою

лапищу в адвокатскую задницу, Монзиков громко пукнул и начал

испражняться. Он знал обо всех зоновских уловках, которые были в

ходу не только в уголовной России, но и во всех тюрьмах мира.

Прием этот был далеко не безобидным, поскольку никто не знал

реакции Мустафы на жидкие фекалии Монзикова в самый разгар

половой страсти.

Монзиков тужился изо всех сил. Мустафа, готовый ко всему,

но только не к испражнению жертвы, вначале отпрыгнул в сторону,

а затем, взглянув на измазанную говном ладонь, почувствовав

сильное зловоние и тепло какашек, упал как подкошенный на-

взничь в обморок.

Александр Васильевич крепко вцепился обеими руками в ре-

шетку и, стоя раком, продолжал тужиться и тужиться, выдавливая

из себя порцию за порцией понособразной кашицы. Полицейские

остолбенели. Все их сексуальные порывы вмиг улетучились. Уви-

дев, что Монзиков тщательно вытирает свою задницу трусами

357

Мустафы, они одновременно отпустили девиц, и бросились, что

было сил, бежать на улицу, бормоча себе под нос ругательства и

проклятия в адрес поганого русского.

Не прошло и пяти минут, как Монзиков, Ирина и Жанна уже

быстро семенили от полицейского участка в сторону пристани, где

остались Дата, Аракел, Стас и Влад.

Монзиков еле поспевал за девушками. Его раскляченная по-

ходка и выпученные глаза наводили на встречных прохожих если и

не ужас и панику, то испуг – это уж точно.

Когда троица подбежала к "Мечте аквалангиста", то обнару-

жила отсутствие Садыка и Аракела.

- Эй, Датик! А где остальные? – спросил запыхавшимся голо-

сом адвокат и начал перелезать на борт яхты.

- А дядя через туда пошел, - ответил Дата и указал рукой в

сторону харчевни, откуда был слышен запах восточной кухни.

- Александр Васильевич, сходите, пожалуйста, за ребятами, -

Жанна посмотрела на Монзикова с такой надеждой, что любой дру-

гой бы мужчина не смог бы отказать красавице в её просьбе.

- Да ты что, совсем что ли того? Ты что, не видишь, что здесь

с мужиками делают, а? Ты посмотри, что со мной сделали в этой

вонючей тюрьме! Догнала, а? – Монзиков был не на шутку взбе-

шен.

- Миленький, Александр Васильевич, - продолжала слезно ка-

нючить Жанна. – Ну, пожалуйста, я Вас очень прошу, ну сходите за

всеми, пожалуйста!

- Ладно, хорошо! Дата сходит, тем более что он тоже черный и

не бросается в глаза этим чуркам как мы, - сказал, как отрезал Мон-

зиков, и полез в каюту за водкой, с помощью которой он собирался

снять стресс.

Задница его болела, тело всё ещё чувствовало адскую боль от

тюремной практологии. Самое обидное было то, что теперь дев-

чонки всё расскажут и Монзиков пожизненно останется в глазах