Зяма Исламбеков - Unknown

только профессор. Много пили чая, минералки и вишневого сока.

На десерт профессор заказал себе пломбир с томатным соком. Он

так смачно ел, что и хозяин кафе, в конце концов, не вытерпел и за-

казал себе тоже мороженное с томатным соком.

Уже через 10 минут у Долбенко в животе началась революция.

Его начало пучить, живот стал раздуваться и продолжать беседу

стало просто невозможно.

Лишь через сутки Олег Пантелеевич пришел в себя и смог

войти в привычный ритм. С тех пор он не может спокойно смотреть

ни на мороженое, ни на томатный сок.

*****

Монзиков стоял на автобусной остановке, когда из-за поворо-

та на большой скорости выехал профессорский джип. Не прошло и

пяти секунд, машина с визгом остановилась напротив Монзикова.

Адвокат без раздумья хотел, было сесть на переднее сиденье, но

оно было занято. Рядом с профессором сидел дедуля, одетый ни то

в железнодорожную, ни то в форму лётчика. Погоны были расшиты

золотом. На заднем сидении важно расселся мужчина лет пятидеся-

ти. Адвокат сел рядом с ним и все четверо понеслись на встречу с

Олегом Долбенко.

Видимо, в молодости, профессор был гонщиком. Он без труда

обгонял крутые иномарки и грузовики, демонстрируя такую техни-

ку скоростного вождения, которую не увидишь и в кино. При этом

его выражение лица было невозмутимым и спокойным. Было вид-

но, что он не напрягаясь, полностью контролировал ситуацию на

261

дороге. Машина неслась по городу со скоростью 100 – 110 км/ч, фонарные столбы и деревья вдоль дороги мелькали с такой часто-

той, что не представлялось возможным прочитать даже название

улиц на табличках домов. Создавалось впечатление, что транспорт

на дороге стоял. Инспекторы ДПС джип не останавливали. Да и

при всем своем желании они вряд ли смогли бы тормознуть ракету.

Как только они предпринимали попытку остановки заляпанного

грязью джипа, машина либо пристраивалась за большим автобусом,

либо уходила на другую полосу движения, либо пролетала мимо с

большой скоростью.

Профессор рассекал российские просторы на тридцать девя-

том по счёту принадлежавшем ему автомобиле. Всё время он кому-

то звонил, что-то говорил и записывал.

Через сорок минут экипаж прибыл к ресторану, где и состоя-

лась встреча с клиентом. Олег Пантелеевич не стал на встречу при-

глашать адвоката, с которым крутил бизнес и который, по сути, и

организовал диссертационный проект. Зато на встречу он пригла-

сил адвоката Монзикова, который успешно решал кризисные си-

туации по ресторанному бизнесу. Его мнением Олег Пантелеевич

дорожил и к советам его прислушивался. Единственное, что не

нравилось в Монзикове Долбенко, это его беспросветный атеизм.

Более того, Монзиков на дух не переносил попов и нес такую хулу

в их адрес, что Олега Пантелеевича бросало в дрожь уже только

при одном упоминании Монзикова об опиуме для народа.

- Здорово, хохлятская твоя морда! Понимаешь мою мысль, а?

– Монзиков радостно обнял Олега Пантелеевича, троекратно обло-

бызал его и начал представлять своих спутников. – Это – академик, ну, ты его знаешь, да? Это – Сан Саныч – тоже профессор, а это –

ну, как там его, - Монзиков вдруг забыл имя отчество пожилого

профессора, работавшего на кафедре Сан Саныча.

- Тихон Феофанович, - представился уже убеленный сединами

пожилой профессор.

- А я – Олег, - и Долбенко протянул для рукопожатия всем ру-

ку.

Его рукопожатие было скорее формальным, нежели обычным

крепким, мужским. Зато каждому из своих гостей он внимательно

заглянул в глаза.

Меню в ресторане заказывал доцент-профессор, который не-

плохо разбирался и в спиртном, и в закусках. Ему удалось удовле-

262

творить виноводочные пристрастия каждого. Оказалось, что Сан

Саныч – большой любитель коньяка, особенно за чужой счет. Ти-

хон Феофанович решил попробовать еще и красного полусухого

винца под судак в кляре, после чего он откушал икру с блинами и

отведал армянского коньяка восьмилетней выдержки. Профессор и

Монзиков налегали на водочку, причем один запивал ее вишневым

и томатным соком, чередуя их попеременно, а другой, разумеется,

адвокат, пивом.

- Сам кирпич диссертации Вам обойдется тысяч в пять –

шесть, не более, - ворковал заплетающимся языком Сан Саныч, - я

думаю, что за год – полтора мы с Вами выйдем на совет.

- Да, быстрее не получится, - вторил ему Тихон Феофанович,