– Но Володька не давал ничего такого… – удивился Андрюха. Валерка было заржал, но посмотрев на отца Симона, сразу же замолчал.
– А откуда тебе знать? – спросил отец Симон, глядя Андрюхе в глаза. – Ты всё про всех знаешь? Если самоубийство ради Бога (это, конечно, редко бывает), то человек – не осуждённый, а праведник. Даже если не было Божьей воли на самоубийство, но человек искренно верил, что была. Я тебе одну книжку дам почитать – роман Грэма Грина «Суть дела». Тогда ты всё поймёшь.
Тут никто из ребят не нашёлся, что сказать.
– Я вот здесь несколько песенок написал, – сказал старец. – Но теперь без Володи тяжело будет выбрать. Ладно, продолжаем репетицию! Я отвечаю за творческую концепцию, я обеспечиваю спрос аудитории, и я вам говорю – группа не развалится.
– Я не буду основным вокалистом! – заартачился Вадик. – У меня голос недостаточно хриплый и противный! Пусть Серёга поёт!
(Гитарист Серёга поехал утешать мать Володи.)
– А тогда в клубе у тебя неплохо получалось, когда Владимир грипп подцепил! – с надеждой сказал отец Симон.
– Это я от текилы охрип! – оправдывался Вадим. – Налили мне… нехорошие люди.
– Но сейчас-то Володи с Серёжей нету! – мягко, но убедительно сказал старец. – Вот и сыграйте мне все новые песни. А потом помолимся о спасении раба Божьего Владимира.
* * *
– Ну, где этот четверодневный Лазарь?! – закричал отец Симон на весь храм. По храму побежал шепоток.
– Это – старец отец Симон… Он юродствует… Сейчас опять настоятеля будет распекать… Называет всех призраками и мертвецами… Кто-то впал в грехи, а он будет духовно воскрешать…
Из алтаря выскочил эконом отец Дамиан и укоризненно запричитал:
– Потише, пожалуйста, батюшка, служба же идёт!
– Куда вы дели четверодневного Лазаря?! – буйствовал старик, не снижая тона. – Стоит мне отлучиться на неделю, как вы – в беззакония впадать!
Глаза у отца Дамиана забéгали и он нервно зашептал:
– Это всё отец настоятель! Я его предупреждал! А он только улыбается!
– Я спрашиваю, где он? – сурово вопросил отец Симон.
– Как где, в келье у себя…
Отец Симон вылетел из храма, гневно тряся бородой, и уже тут расхохотался.
* * *
Послушник Владимир смиренно сложил руки на коленях и упрямо сказал:
– Пусть думают, что я умер.
– А мать? – укорил его творческий продюсер.
– Пимен Великий к матери даже не вышел…
– Но ты же не Пимен и не великий!
– А он тоже тогда не был великим, а был обычным послушником!
– У тебя же чудесные песни! Подростки слушают, получают первое понятие о Боге…
– Дерьмо весь этот рок и вся наша тусовка. А песни только ваши хорошие.
– Ты – отличный музыкант. Когда становишься воином Христовым, надо продолжать делать то, что ты лучше всего умеешь, оставаться в своём качестве. Вот Костя Кинчев продолжил играть после того, как уверовал, и все лучшие песни написал уже во Христе. Стал духовным лидером своей группы. И ты станешь.
– А вы почему не остались в своём качестве, а ушли в монахи?
– Понимаешь, дело в том, что когда я осознал себя христианином, я уже был послушником. Так что очень даже остался в своём качестве.
– Я курю, пью, матерюсь. Каюсь на исповеди, а перестать не могу. Только обеты избавят меня от моих грехов… Я хочу всего себя посвятить Христу, как Алёша Карамазов!
– Ты так думаешь? Христа можно любить где угодно. И подвиг верующего мирянина ничуть не меньше монашеского, а может, даже и больше. Кстати, тому же Алёше пришлось вернуться в мир… А по поводу курения и матерщины… Это со временем отпадёт само собой. Если ты по уши влюблён в девушку, станешь засматриваться на других женщин? Нет. И если душа по уши влюбится в Христа, она не захочет больше пить, курить и материться… Словом, чтоб завтра был на концерте! Это я тебе как продюсер говорю!
* * *
– Отец Симон, я хотел узнать… – начал отец Дамиан.
– Да, мой дорогой?
– Почему панки? Почему рокеры? Почему не барды, например, какие-нибудь, не шансонье?
– Понимаешь, барды у нас слишком праведные. Аж тошнит от их праведности! Жизнь их замучила совсем, злая судьба несправедливая. Да и, пожалуй, слишком умные по-мирски, Бог им не нужен. Христос пришёл ведь к грешникам и простым рыбакам, значит к панк-рокерам. Ребята Бога искренне ищут, они открыты Благовестию. Слушает их молодёжь, а не старпёры закосневшие… Ну, это я так, в общем. Бардов я тоже люблю. Вообще-то на человека каждый раз надо смотреть…
– Не знаю, можно ли так сказать… Но заразиться… оскверниться… Наверное, не очень уместные слова… Мы же всё-таки монахи…
Читать дальше