Горшков Александр - Самарянка

– Ба, равнение на появление! – радостно воскликнул Павел, с удивлением оглядывая Мишку с ног до головы: бородатого, в теплой кожаной куртке, новеньких джинсах и вязаной шапочке на голове. – Ты откуда? С неба, что ль, упал?

– Вроде того, – Мишка тоже был несказанно рад встретить своего земляка.

Они сели в «опель», и Пашка рванул в сторону от вокзала.

– Как чувствовал, что кого-нибудь обязательно встречу, – рассмеялся он, поглядывая на Мишку. – Подбросил тут одних, а потом думаю: дай подожду скорого. Может, приедет кто. Порожняком не хотелось возвращаться. И точно!

Он хлопнул Мишку по плечу.

– Ты куда запропал? Как в воду канул. Ни слуху, ни духу, ни ответа и ни привета. Опять, что ль, по долинам да по взгорьям шла дивизия вперед?

– Ну, вроде того, – Мишка не хотел сразу рассказывать о том, какой неожиданный поворот произошел в его судьбе.

– Гляди, какой бородач важный стал… Ты что, на стороне «Аль-Кайеды»65воевал?

– Нет, против…

Паша включил быструю ритмичную музыку, что еще больше усилило ощущение их быстрой езды.

– Какой-то ты другой стал, Мишаня, – Пашка продолжал время от времени поглядывать на своего бородатого друга. – Даже не пойму, в чем. Но другой…

– Ничего, приеду домой, помоюсь в баньке, попарюсь, побреюсь – и снова прежним стану.

– Да не в бороде дело. А в чем – и сам не пойму. Ты как? Навоевался, спецназовец?

– Аж по самое горло, – рассмеялся Мишка, подкрепив слова энергичным жестом.

Они проехали еще несколько километров, как вдруг Мишка заметил, что они едут в новом направлении. Заметив его удивление, Пашка пояснил:

– Пока ты где-то там воевал, тут такие дела, такие дела начались!

– И что же тут началось, пока я где-то там воевал? – Мишка с удивлением смотрел на совершенно новую, незнакомую ему просторную дорогу.

– Да хотя бы вот ту самую дорогу построили, по какой мы сейчас едем. Теперь не надо давать кругаля, как ездили раньше через все огороды за тридевять земель, а прямехонько мимо монастыря через мост – и дома.

– Как? И мост поставили?

– Не поставили, а построили! Настоящий мост! На века!

– Да, прямо чудеса… И с чего бы это?

– Да с того. Нашлись люди, которые взялись отстраивать наш монастырь, ну и все, что с ним связано: дорогу нормальную провели, мост построили, гостиницу. А другие тут же кабак недалеко пристроили. Да вон, полюбуйся на это соседство, – Пашка кивнул головой вперед. – Справа монастырь, а слева новый кабак. Да еще название какое придумали! «Шепот монаха». На всем готовы делать бабки.

Мишка посмотрел на монастырь, видневшийся чуть поодаль в стороне, – и не узнал его. Теперь он снова стоял гордо, как некогда прежде – настоящий красавец–богатырь, на широком просторе, очищенном от леса. Монастырские купола, увенчанные крестами, гордо сияли золотом, словно шлемы сказочных витязей, искрясь и умножаясь на холодном солнце тысячами ярких искр.

«Вот это да…», – подумал Мишка, и ему нестерпимо захотелось побывать в этой возрожденной обители сейчас, немедленно.

– Пашок, давай заедем ненадолго? – предложил он.

– А чего не заехать? Я сам хотел тебе предложить. Кухня там отличная. Всегда свежая рыбка имеется, ушица классная. Шашлычки разные, маринады, грибочки... Трахнем по рюмахе, а то я промерз, пока мотался.

И он стал притормаживать, чтобы припарковаться к сверкавшему блеском ресторану, построенному в древнерусском стиле.

– Ты куда? – не понял Мишка.

– Как куда? Ты ж сам просил заехать.

Мишка рассмеялся.

– Ты не так понял. Я просил заехать не сюда, а напротив.

– В смысле в монастырь? – изумился Паша.

– Именно в том самом смысле, – невозмутимо ответил Мишка и засмеялся.

– Я ж говорю, какой-то ты другой стал, – и повернул свой «опель» на широкую дорогу, ведущую прямо к монастырским воротам.

Поставив машину вблизи на специальной стоянке, Паша остался в машине, сославшись на страшную усталость, а Мишка вышел и медленно направился в сторону могучего монастыря, то и дело оглядываясь по сторонам и не переставая поражаться его великолепию.

«Вот это да…», – снова с восхищением подумал Мишка и вспомнил, как впервые побывал здесь, когда его, совершенно беспомощного, привезли друзья. Потом снова вспомнил Ольгу, их первую встречу и разговор, когда он остался здесь на ночь с окровавленной перебитой рукой.

«Все-таки жалко девчонку… Ни за что, ни про что…», – вздохнул Мишка и, широко перекрестившись, вошел в главный монастырский собор.