Илья Таттар - Vivuszero

Как оказалось, в длинном коридоре перед выходом была еще одна самооткрывающаяся панель, которую я не заметил. Она вела в просторный зал с множеством столов и стульев и большими, пока еще пустыми, открытыми шкафами по одной из стен.

Это что что-то вроде помещения для гладиаторов перед выходом на арену! А ещё заодно и столовая. В дальнем углу шахта лифта, откуда будет появляться еда. – показал свою осведомленность Владислав и уселся за ближайший к входу стол. Все остальные и я в том числе последовали его примеру.

- Устроим здесь место сбора, для тех кто проснулся и решил выйти. – сказал Поль, -Попытаемся все разъяснить им. Там внизу мы оставили Ребекку и Лену, и если кто-то захочет выйти, то он нас обязательно увидит. Людям надо дать отойти от сна, это очень трудно. В наших головах опять хорошо покопались. Специализация не такая уж безвредная штука, так что у некоторых могут быть не все дома.

В этой группе, как мне показалось, не было случайных людей. Мужчины не выглядели потерянными и оживленно принялись обсуждать увиденное и строить планы о том, как противостоять бородавочникам. Я же отвлек Владислава и попросил рассказать о себе и их колонии, в чем он мне не отказал.

Оказалось, что Вавилон – это очень древняя колония по меркам Вивуса. Туда еще попадали люди в 20-е, 30-е годы, о чем свидетельства ли журналы и дневники. Также эта колония не разу не была разрушена в ходе большой игры. Последняя игра прошла лет двадцать назад, и представлял собой огромное побоище всех против всех, длившееся около одного года. Причем отсидеться в стороне было крайне сложно, так как количество припасов поставляемых в точку сброса прямо пропорционально зависело от участия колонии в сражении и уничтожения врагов.

В Вавилон была налажена чёткая социальная и административная структура. В Вавилоне, со слов Ковальского, никто никого не принуждал. Адаптацией новеньких специально занимались, пристраивая из к наиболее подходящему для них делу. Конечно, многого Владислав недоговаривал, но было понятно, что у этой колонии имелись свои козырные карты. Тот же Калдрон, уничтожался каждую большую игру и возникал заново в ином обличье.

Жители колонии подчинялись четким правилам, которые называли законами и не погрязли в анархии, как это было в других местах. В общем, как говорил Владислав: «Именно в Вавилоне человек, еще продолжал оставаться человеком». Это подтверждала история того, как его группа попала на арену.

Вавилон, как и все колонии людей и чужих был обречен на ежемесячную кровавую дань арен. Только здесь люди подошли к этому вопросу с большим умом. На арены отправляли не слабейших, обрекая их на смерть, а устойчивые группы, которые показывали с самой лучшей стороны при сборе живого. С одной стороны это ослабляло колонию, но с другой, позволяло получать, в случае выигрыша более сильных и ловких войнов, которые лучше всего могли применить специализацию. И в Вавилоне было очень много людей, которые вернулись с нескольких арен.

Конечно, Кровавое плато было особым местом, куда не хотел попасть никто, и здесь группу Владислава разбавили десятком проштрафившихся (в Вавилоне были и такие), но все же ее костяк составляли бывалые ребята, побывавшие не в одном рейде. А Поль, так вообще, прошел две арены и обладал просто огромным опытом.

Владислав говорил мягким, располагающим к себе тоном. Мне хотелось верить, что не все колонии людей представляют такой ублюдочный мирок, как Калдрон. Но что-то меня останавливало, буквально хватало за руку. Не бывает такой сказки. А верить хотелось, очень хотелось.

Через некоторое время начали приходить наши товарищи по несчастью. Пари или Мартин приглашали их в зал, где предлагали сеть за один из столов и немного подождать. Когда набирался с десяток человек, перед ними выступали Поль или Владислав и рассказывали о положение вещей. Самым распространенным чувством на сообщение о том, что придется драться с бородавочниками - было отчаяние. Одна немолодая женщина даже забилась в истерике, и я ее сразу же отнес в категорию «не бойцы».

Людей становилось все больше, и мои новые знакомые закружились в водовороте неотложных дел, разъясняя, успокаивая, а где и покрикивая. Постепенно начала вырисовываться группа людей, которые не видели свое положение совсем уж безнадежным. Как-то само собой получилось, что такие недрогнувшие духом, стали группироваться ближе к входу за нашим и соседними столами. Я смотрел на Ковальского, в его суете, мне что-то не нравилось. Я себя убеждал, что он просто хочет выжить и проявляет, недюжие организаторские способности, но все равно осадок оставался.