Илья Таттар - Vivuszero

От таких перспектив, у меня развилось чувство апатии. Если честно, я даже пару раз подумал, о том, чтобы сигануть в эту саму пропасть, но меня остановила боязнь высоты. Я только представил себе ужас, последнего полета, как покрылся холодным потом. И откуда-то из пустоты, вырвались воспоминания, ужасного падения, с чудовищной высоты, на разноцветные многоугольники полей.

А ещё вспоминались голоса. Они иногда приходили по ночам и звали. Что это было? Игра воображения, или все было по настоящему. Мне не давали покоя слова самого громкого из голосов: «Ты не спас меня, ты меня погубил! Ты не удержал! Мне больно, умри! Голова треснула, боль, боль, боль!» Думать что-то плохое не хотелось, но у Хоута действительно треснула голова. И почему-то от простого вопроса: «Что мы собираем?» - по спине начинал лить холодный пот, а мысли сами перескакивали в другие темы.

Настроение было убийственно депрессивным. Выхода с Вивуса нет. Цепляться за то, что можно нарастить полоску и улететь от сюда не хотелось, хотя многие так и делали. Не верил я, что неизвестные увозят от сюда, счастливчиков в светлой будущее. Как это не логично.

Прибывая в таком настроении, я все же сделал небольшое открытие.

В команде было всего четыре санитарных модуля. Один у девиц, один в личном владении Стоуна, и два на всех остальных. Нет нужды говорить, что попасть туда было очень трудно. Как-то я все же урвал свободную минуту и зашёл в кабину.

Вначале меня обдало горячими микроскопическими каплями, которые нагрели тело, затем последовал раствор, от которого у меня всегда резало глаза, так как я забывал из зажмурить. Но в этот раз я с собой взял очки. Смешно, скажите вы? Но именно это событие определило мою судьбу.

За едучим раствором последовали капельки чистой води, конечно не настоящий душ, но всё равно очень приятно. Я обтерся полотенцем впитывающим воду как губка и решил уходить, но тут решил осмотреть синяки на своём бедре. Если бы я опять забыл про раствор, то всё равно ничего бы не увидел, но сейчас на внутренней стороне горели две строчки, одна под ругой: 22092221190 и 38.9022110 -77.01 2130. Во второй строчке я сразу узнал обозначение координат, то вот о значении первой группы и не догадывался. Да и если честно это было не важно, какие-то воспоминания из прошлой жизни, которых не помнишь. Я же был военным, мало ли памятных координат может быть у военного.

Но всё равно к голосам и паническим мыслям, добавились думы о загадочных числах. Я мечтал, а вдруг эти числа не послание с далёкой Земли, а что-то другое. Например координаты базы иных на Вивусе, или путь к спасению. Мне ведь так везло, может ведь и ещё повезти?

Через семь дней я уже чувствовал себя не плохо, сидел на правах выздоравливающего за одним из карточных столов и слушал болтовню, Дизеля, когда к нам подошел мрачный, и взволнованный Дик:

- Пошли на смертчиков посмотрим! Куб выставил целых восемнадцать. – сказал он зло, ковыряя пальцами мозоль на руке, его постоянное «мать его» куда то исчезло.

- А что так много, уже пол года, по пять шесть забирали, а тут сразу восемнадцать? Это же скала, туда всегда мало уходит? – с возмущенно спросил Дизель.

- А это ты не по адресу это, мать его. Совсем тупой что ли? Спишь с железякой в обнимку, была бы у ховера выхлопная труба, сказал бы, как ты её используешь! Ты вот тем это вопрос задавай! – раздраженно махнул усач куда-то в небо.

Новость быстро облетела округу, и когда бы подошли к центральной площади, там уже толпился народ. В окружающем гомоне, главной темой обсуждения было необычайно большое количество людей, которое запросил куб. Лишь некоторые из сторожил отмечали, что скоро грядет бойня. Я еще потолкался во все более густой толпе, и решил отойти к стене одного из контейнеров.

Небо как и всегда было хмуро серым, оно нависало свинцовым куполом, над маленьким очагом жизни, грозное и бездушное. Казалось даже, что это и не небо вовсе, и стоит поднять руку, и ты опрёшься в его гладкую преграду. Ветер вторил своей знакомой подвывая среди узких проходов, неся частицы пыли. Там где его потоки, разбитые стенами аскетичных жилищ, вновь встречались, возникали небольшие вихри, бросавшие в лицо прохожим мелкую, как мука пыль. В этот момент, и без того унылые стенки контейнеров потемнели и обветшали ещё больше, от них пахло обречённостью и покорностью. Калдрон замер, от него требовали новую жертву. Пыль Вивуса хотела клейкой, густой человеческой крови, камням нужны были белые твёрдый выбеленные кости, с которых проказник-ветер ободрал плоть. А серое небо забирало самое дорогое, что есть у человека – его душу.