Илья Таттар - Vivuszero

- Зачем Ковальский! И вы хоть знаете куда? – спросил я, немного помолчав.

- Да знаю. И про вашу татуировку, и про башню. Знаю! Уж не обессудьте, Лена со мной всем делится. И знаете, я хотел бы в этом участвовать. Мне надоело выживание, а хочу иметь цель. А у вас великая цель Артём! Разрешите мне сделать её и своей тоже. – он сделал паузу и продолжил, - Я всё потерял, и то что я делал не всегда выглядело хорошо. Я думал, что это во благо, но как теперь понял, это было только для меня. Я эгоист, властный, самовлюбленный. Но сейчас наступил такой момент, когда мне не к чему стремиться. Вы очень многое сделали просто так, по доброте, или повинуюсь каким-то иным чувствам. Там на арене, в Калдроне, даже в Вавилоне. Вот, например, я грешный. Я не тешу себя надеждой, что вы не смогли справиться с Леной. Стоун развяжет язык кому угодно. Вы просто меня спасли, потому что пожалели. Разве я не прав?

- К чему столько лирики, переходи к делу! – встрял в разговор Стоун.

- В общем Суворов, если кто-то и может что-то изменить, то только такой человек, как вы. Я пойду с вами до конца. Можете меня не бояться. Я был бы рад стать вашим спутником в этом предприятии.

- Если вы не врете Владислав, то я тоже рад. Нам нужны люди, дело предстоит очень опасное, с неизвестным финалом. – дал я своё согласие.

- Тогда по рукам! - он встал и протянул руку.

- Хорошо, Владислав. Завтра рано вставать, хорошенько отдохните. – и я пожал его руку в ответ, под скептический взгляд Стоуна.

- Что думаешь? – спросил мой напарник, когда Ковальский удалился, показывая всем видом недоверие к сказанному.

- Не знаю. Может врет, а может и нет. Что им ещё делать, вокруг чужие, в Вавилон не пустят, ближайшая колония людей уничтожена. Полис эвакуировался. Нужно верить в людей. Мы хоть и очень жестокие создания, но в нас и добра много. Остаётся только верить! – ответил я.

- Знать бы ещё, что такое добро, и во что верить, – пробурчал Стоун, - Но в броневик я их всё равно не пущу.

Наступил утро, и мы двинулись в путь. На удивление, новый день не принёс ничего неожиданного. Мы понаблюдали парочку драконов, прицепившуюся к скале, подозрительный пылевой вихрь и всё. Ковальский хоть и никуда не дел свои властные замашки, вёл себя аккуратней. День закончился спокойной ночёвкой. Его люди менялись на дежурстве и смотрели на меня с интересом, без всякой враждебности. Кривых взглядов я, по крайней мере, не заметил. Такая волна дружелюбия, к человеку, ведущему их на смерть очень настораживала.

Лена в присутствии Ковальского сникла. Он ей подавлял, как и там, на арене. Несмотря, на то, что мы находились в одном ховере, заговорить с ней пришлось всего несколько раз, да и то о разной бытовухе, вроде пополнения запасов воды. Моим главными собеседниками были Ковальский, и ещё один капитан, отзывавшийся на кличку Рысь. Этого капитана я раньше не видел, в момент ареста своего генерала, он поднял рейдовую роту и занял комендатуру. По какой-то причине он не любил Полис, и когда увидел, что их окружают представители этой колонии, то приказал открыть огонь по союзникам Вавилона. В короткой перестрелке погибло всего несколько человек. Когда к комендатуре подвели броневики и тяжелые установки, сержанты скрутили своих командиров и их приближенных. Вместе с Ковальским арестованными оказались три офицера этой роты, не в меру ретивый сержант, снайпер подстреливший пару полисовцев, и адъютант Ковальского, молодой лейтенант.

Меня не очень удивил такой случайный выбор последователей. Всё-таки, мятеж Ковальского был спонтанен, и пан генерал не обладал тем авторитетом, который был у Венделя. Может и действительно, Владислав защищал свою жизнь, и у него просто не было выбора.

На третий день пути, у подножия исполинской гряды мы заметили большую колонну отопиров. Улиткообразная техника не очень быстро ползла в нескольких километрах от нас. Мы прижались к холмистой гряде и, виляя, старались как можно быстрей миновать опасный участок. Нас отопиры заметили первыми. Наблюдатель в люке ховера, принял небольшие гравитационные платформы креветок, за суетящихся шакалов. Лишь когда в нашу сторону ринулась парочка улиток, раззява забил тревогу. К счастью всё обошлось.

Улитки плюнули шарами плазмы, и те рванули далеко от нас. Наши машины были быстрее и мы думали, что уйдем без проблем, но когда на встречу выползла гусеница колонны, предательский холодок пополз по спине. Креветки, что-то тащили на здоровенных платформах, и выглядели весьма побитыми. В нашу сторону они выслали ещё несколько машин, но те были слишком вялыми. Мы проскользнули у них перед носом. Африка зацепил одну улитку из пушки и она, не замедляя ход, сиганула в небольшой каньон, полыхнув пламенем с чёрным дымом. Разойдясь на встречных курсах, мы нажали на газ и стали отрываться от преследователей.