Евгений Лысов - Цена чести

***

Кот вот уже полчаса петлял по коридорам. Оные представляли собою безумное переплетение, скорее напоминающее картины Эшера. Впрочем - почему напоминающее. Они с Флешем буквально только что вылетели на лестничный пролет, который умудрялся вести сам к себе. Описать это было сложно. Впрочем - так же сложно, как и просто понять смысл этого явления. Оставалось просто принять его, и, стараясь не осознавать наблюдаемого феномена - бочком-бочком переместится куда подальше от разрушающего сознание зрелища.

Тьма, после того как большая часть группы вышла наружу - отступила. Впрочем, на смену ей - пришли какие-то вечные, тянущиеся как гриппозные сопли сумерки и постепенно усиливающиеся, накатывающие сумрачной, тяжелой волной звуки. Среди звуков уже можно было различить чьи-то стоны, стенания, звяканья медицинского инструмента. На границе видимости - уже стали проявляться какие-то смутные тени, ковыляющие, ползущие, тянущие, почему-то, обрубленные конечности... Говоря по совести - Кот уже десять раз пожалел что вызвался спасать недотепу. С другой стороны - говоря по совести, поступить иначе он и не мог. Может быть о и был обыкновенным офисным планктоном, просто увлекающимся оружием и всем с этим связанным. Но, возможно в силу того, что реального боевого опыта у него еще не было - он не успел еще утратить чувства воинского благородства и прекраснодушия, которые в реальных боевых действиях атрофируются довольно быстро и выживанию своего носителя, строго говоря, особо не способствуют.

А раз так - бросить своего он не мог. Что не мешало ему вспоминать недотепу матом и периодически придумывать каким жестоким карам он его подвергнет, если отловит живым.

***

Кот вот уже полчаса петлял по коридорам. Оные представляли собою безумное переплетение, скорее напоминающее картины Эшера. Впрочем - почему напоминающее. Они с Флешем буквально только что вылетели на лестничный пролет, который умудрялся вести сам к себе. Описать это было сложно. Впрочем - так же сложно, как и просто понять смысл этого явления. Оставалось просто принять его, и, стараясь не осознавать наблюдаемого феномена - бочком-бочком переместится куда подальше от разрушающего сознание зрелища.

Тьма, после того как большая часть группы вышла наружу - отступила. Впрочем, на смену ей - пришли какие-то вечные, тянущиеся как гриппозные сопли сумерки и постепенно усиливающиеся, накатывающие сумрачной, тяжелой волной звуки. Среди звуков уже можно было различить чьи-то стоны, стенания, звяканья медицинского инструмента. На границе видимости - уже стали проявляться какие-то смутные тени, ковыляющие, ползущие, тянущие, почему-то, обрубленные конечности... Говоря по совести - Кот уже десять раз пожалел что вызвался спасать недотепу. С другой стороны - говоря по совести, поступить иначе он и не мог. Может быть о и был обыкновенным офисным планктоном, просто увлекающимся оружием и всем с этим связанным. Но, возможно в силу того, что реального боевого опыта у него еще не было - он не успел еще утратить чувства воинского благородства и прекраснодушия, которые в реальных боевых действиях атрофируются довольно быстро и выживанию своего носителя, строго говоря, особо не способствуют.

А раз так - бросить своего он не мог. Что не мешало ему вспоминать недотепу матом и периодически придумывать каким жестоким карам он его подвергнет, если отловит живым.

***

Первого из "пациентов" заметил Дэн. Странная, человекообразная фигура выскочила из палаты мимо которой они проходили и бросилась на Пчелку. Дэн едва успел толкнуть девушку, выводя ее с траектории хихикающего существа, ну а Юрген завершил его забег сокрушительным ударом прикладом китайского "калашникова" по голове. К сожалению - привод такого обращения не пережил и рассыпался прямо у Юргена в руках. Боец сокрушенно посмотрел на обломки не дешевого спортивного снаряжения, в то время как Дэн с интересом уставился на упавшее к нему под ноги существо.

Это - явно было человеком. Впрочем - более омерзительного человека вообразить себе Дэн не мог. Безволосый и какой-то бугристый череп, с торчащими местами пучками жесткой как щетка щетины непонятным образом держался на длинной и тощей, цыплячьей шее с неравномерно большим кадыком. Огромные надрбровные дуги, в купе с покатым лбом и массивной, опущенной челюстью дополняли картину до клинической идиотии.

Одет имбецил был в грязно-серую смирительную рубашку, связанные рукава которой обернувшись вокруг его тела - замыкались на груди. Ремнями этой же рубашки - был иммобилизован и торс с тазом. Так что оставалось не вполне понятным как же он мог бежать.