Казакевич Максим - Алекс [СИ]

— Ну, ладно, чего уж там…. На фермы так на фермы. К тому же мне дома совершенно нечего делать, — вполголоса проворчал он. — Но только обещай, Вано, что на обратном пути мы заглянем в «Сладкие губки».

— Обещаю, — кивнул секретарь. Против «Сладких губок» он лично ничего против не имел. Губернатор там обычно выбирал себе девушек для художественной порки.

Геликоптер быстро миновал окраины города и вылетел к зеленой глади океана. Почти через час полета он сбросил скорость и по просьбе губернатора завис на километровой высоте. Как раз здесь начинались подводные фермы. Первые лица Затизанда пренебрегли правилами безопасности, распахнули дверцу пошире и с восхищением уставились на открывшиеся красоты. Гихилиан даже расстегнул ремень безопасности чтобы было удобнее смотреть.

— Ух, ты…. Вано, ты видишь?

Конечно, Вано видел. Это было действительно красивое зрелище. Отсюда, с километровой высоты, океанская поверхность казалась абсолютно гладкой, а под ней, насколько хватало глаз, стройными рядами тянулись розовые купола подводных ферм. Их было сотни, а может даже и тысячи. Фермы уходили далеко на запад, на восток и почти до самого горизонта на юг. Лучи солнца бликовали на поверхности воды, перепрыгивали солнечными зайчиками с волны на волну и заставляли довольно щуриться пассажиров геликоптера.

Купола ферм были большими, около ста метров в диаметре. Сделанные из высокопрочного стекла, на специальных опорах они удерживали пятидесятиметровую толщу воды и этим создавали избыточное давление, необходимое для выращиваемой культуры.

Налюбовавшись красотами, Руперт Гихилиан вдруг осознал на какой высоте он находится, судорожно сглотнул и, откинувшись назад, боязливо вжался в кресло.

— Вано, конь ты безмозглый, хватит таращиться. Закрой дверь, дует, — еле слышно пролепетал он, так что его помощник едва расслышал.

— Что?

— Дверь, говорю, закрой!

— А-а, сейчас…. Правда, красиво?

Валонсио нехотя задвинул широкую дверь. Посмотрел еще некоторое время на купола через иллюминатор и шумно выдохнул. Теперь можно было продолжить свой путь. Он небрежно махнул пилотам рукой, и геликоптер плавно тронулся с места.

Летели они еще примерно с полчаса, до тех пор, пока не достигли шельфовых платформ, на которых восседала громадная перерабатывающая фабрика. Она не была еще достроена до конца, тут и там виднелись башенные краны и рабочие возводили отдельные блоки, но уже работала. В воздухе стоял специфический сладко-терпкий запах. Одна из десяти труб фабрики выпускала густой сизый дым, который тут же сносило в сторону ветром.

Геликоптер сел на специально отведенной площадке.

Высоких гостей здесь явно не ожидали. Сначала, через несколько минут к судну подошел вразвалочку один из рабочих, желая стрельнуть сигаретку, но увидав пассажиров, резко передумал и убежал в ближайшее строение. Там он оповестил кого надо и вскоре на посадочную площадку выбежало несколько человек в строгих костюмах. Несколько из них застегивали на ходу пиджаки. Лопасти винтов к тому времени остановились, и экстренная делегация беспрепятственно приблизилась к машине. Среди этой группы особо выделялся маленький бодрый толстячок с гитлеровскими усиками, он был старший. Гихилиан подметил это сходство и про себя обозвал толстячка «гитлерюгентом».

— Здравствуйте, господин губернатор, здравствуйте, господин секретарь, рад вас видеть на своей вотчине, — скороговоркой затараторил толстячок. — Вы так неожиданно прилетели, без предупреждения, без уведомления…. Позвольте вашу ручку, господин губернатор. Осторожно, ступенька, пригните голову, пожалуйста…. Вот…. Позвольте я и вам помогу, господин секретарь. Ну, пожалуйста, мне будет приятно…. Спасибо. Осторожно, ступеньки.

Энергия гитлерюгента обрушилась на первых лиц ураганной мощью. Он был участлив, внимателен, обходителен, раскланивался чуть ли не до пояса и при этом ни не секунду не умолкал. Все тараторил, тараторил, сам не понимая что.

В какой-то момент Гихилиан смог вклиниться в его словоизвержение.

— Тебя как зовут? — нарочито грубо спросил он.

— Мортир, господин губернатор, Мортир, — ни капли не обиделся толстячок. — Это прозвище, но вы зовите меня именно так. Я давно привык. Здесь, прошу вас, осторожно, испачкаетесь мазутой. И сюда, пожалуйста, не наступайте…. Меня с детства так кличут, лет с десяти, а я не в обиде. В этом прозвище есть что-то от оружия — очень грозное. Вот здесь не трогайте, опять проклятая мазута. Если бы вы предупредили о своем прилете, то я бы отдал распоряжение все здесь отдраить. Я, кстати, директор фабрики….