Admin - i d957ea428e4a616e

У касс опять стали образовываться очереди, и начал набирать обороты тотализатор подстегнутый неизвестным борцом в маске. Где этого нового борца нашел Сугис, Виктор не интересовался. Ему достаточно было и того, что владелец цирка оставил его в покое и больше не пытался уговорить на эту чреватую опасностью роль. Хотя, если признаться, то самую малость, но он все же позавидовал новому борцу. Забыть то упоительное ощущение победы на арене и рев восторженной публики несущей тебя на руках было невозможно.

Об их цирке вышла хвалебная статья в газете. Сугис ликовал. Статью он зачитывал вслух ночью после окончания представлений на общем собрании-ужине артистов, которое стало уже традицией. Впоследствии сама статья, вырезанная из газеты, была заключена в рамку и теперь покоилась на полочке рядом с серебряным кубком.

Цирк вышел на стабильный рабочий режим. Среди оркестровых музыкантов Сомов выбрал самого опытного и назначил его сменным дирижером, выкроив для себя немного свободного времени. Теперь у него появилась возможность поближе познакомиться с городом.

Первым в списке посещений шли всевозможные лавки. Как только у Виктора завелись в карманах деньги, он перестал себе отказывать в дорогих и добротных вещах.

Во-первых, качественная одежда и обувь считались таковыми только местным меркам, а для бывшего землянина из двадцать первого века все они выглядели жутко безобразными и совершенно непрактичными. Ему, привыкшему к воздушным и мягким материалам, невесомой удобной обуви приходилось выискивать из средневекового ассортимента лучшее из лучшего, чтобы хоть как-то компенсировать грубость материала и тяжесть изделий от местных умельцев. Надо признать, что подобные вещи находились, но за них и платить приходилось соответственно. Среди таких походов по лавкам Сомов обратил внимание на интересную деталь - отсутствие шелковой одежды. Виктор не стал строить догадок, почему в мире Осаны отсутствовал шелк, но взял это на заметку.

Во-вторых, у него была и другая причина одеваться с роскошью. Сомов по-прежнему оставался беглым рабом, носил на плече клеймо и не имел документов. А богато одетый человек одним только видом формирует непроизвольное к себе уважение и не вызывает никаких подозрений. К такому ни один стражник не рискнет подойти и не заикнется о документах. Поэтому Сомов тщательно выбирал себе одежду и даже прикупил гогглы. Конечно, это были не магические гогглы, в них были установлены простые стекла синего цвета и Виктор использовал их как обычные солнечные очки или носил, опустив на грудь. Главное что они имелись в наличии и говорили окружающим, что их владелец знаком с магией. Гогглы были позолоченными и прилично стоили, но куда деваться? Как говорится, хороший понт всегда дороже. Зато в таком виде он чувствовал себя в городе абсолютно уверенно и спокойно. Еще одной удачной находкой оказалась золотая фольга, за которую Виктор не торгуясь, отдал две золотых монеты, когда продавец подтвердил его догадку, что фольга предназначена для скрытия клятвы верности и защищала лучше любого другого металла. Давно надо было сменить вредный для здоровья свинец на нечто более безопасное.

В походах по лавкам Сомов не забывал о своей возлюбленной и никогда не оставляя ее без элегантных подарков. Правда, как-то раз ему взбрело в голову сделать не совсем обычный подарок и приобрести Моне красивое нижнее белье. Ибо Мона, да и все женщины, с которыми у него были близкие отношения, надевали под низ нечто такое, что у Виктора язык не поворачивался назвать это нижним бельем или вообще ничего не надевали. Однако белья ни в лавках, ни у портных Сомову найти не удалось. А когда он попытался представить Мону в земном современном эротическом белье, то вдруг неожиданно понял, что его девушке это вовсе и не требуется. Мона была прекрасна своей молодостью, свежестью и наивностью. Эротическое белье скорее бы разрушило образ юной неиспорченной девушки, чем улучшило бы его. Может быть, подобные вещи красили лишь земных женщин, особенно тех, кому за тридцать? В результате он купил Моне золотое колечко и попросил ювелира сделать гравировку на внутренней стороне - "половинке моей души". Старый ювелир похожий на еврея свозь специальные гогглы долго рассматривал необычные буквы начертанные Виктором на листе бумаги, и недоуменно жевал губами. А Сомов уже совершенно обнаглел - фразу он написал на русском языке.

Не остались без внимания и остальные представительницы слабого пола, выступающие в цирке. Делал это Виктор не только из шалости свойственной молодости, но и из трезвого расчета. Так уж повелось, что возле гримерных девушек часто крутились назойливые поклонники. Многие артистки принимали такие ухаживания благосклонно не строя далеко идущих серьезных планов, однако, имея вполне конкретный меркантильный интерес. Обвинять девушек в непристойном поведении зная, что Сугис не раз фактически продавал их на ночь знатным господам, у Сомова язык бы не повернулся. В защиту владельца цирка можно было сказать лишь то, что сутенером он не был и поступал так в исключительных случаях, когда у него не было возможности отказать влиятельным господам. А нескольким совсем молоденьким девчонкам он даже нос не позволял высовывать, когда цирк давал представление в замках перед магистрами. Именно магистры могли позволять себе беспредел на собственной земле, но благо это происходило не так часто и далеко не все из магистров были законченными подонками. И хотя сами артистки относились к таки "продажам" по-философски спокойно, дескать чему быть того не миновать, Виктору все равно было их жаль и по мере возможности он помогал им чем мог. Стоило ему заметить очередного воздыхателя у фургонов с девушками, как он тут же посылал мальчишку, который демонстративно нес в гримерку большой букет цветов и какую-нибудь коробочку в цветастой обертке, обычно с конфетами или просто фруктами. Видя это воздыхатель соображал, что с пустыми руками к артисткам нечего соваться и, как правило, тоже раскошеливался на подарки, в надежде на внимание к его персоне. Мона на эти шалости Виктора смотрела положительно и на удивление нисколько не ревновала к своим подругам. Девушки, получавшие цветы, принимали игру Виктора, при встрече целовали и, смеясь, делились рассказами о своих незадачливых ухажерах. А торговка цветами, бойкая старушка, прописавшаяся непосредственно рядом с цирком, обращалась к Сомову всегда с низким поклоном и называла его благодетелем.