Admin - i d957ea428e4a616e

- Надо ему сделать предложение, от которого он не сможет отказаться, - твердо сказал Виктор.

- Это какое? - заинтересовался Сугис.

Сомов сделал короткое движение ладонью по горлу.

- Да ну тебя к черту, Чак, - рассердился Сугис, подозрительно косясь на Сомова, - Иной раз я не понимаю то ли шутишь ты, то ли всерьез говоришь с одним и тем же выражением лица.

- Он нам все заработки обломает. Какие тут могут быть шутки. Бритвой по горлу и в колодец.

- Все, - Сугис поднял руки, словно закрывая уши, - не хочу больше об этом слышать. Иди Норрис, занимайся своими делами. Обломает он. И зачем ты постоянно слова коверкаешь?

Виктор, незаметно посмеиваясь, покинул владельца цирка. Шутки шутками, но если трезво оценивать свои шансы против Мясника, то у Виктора они равнялись нулю. Предыдущие победы Сомова на арене над своими борцами были прямым надувательством публики с целью вытрясти побольше монет из доверчивых зрителей. Реальное положение было таково, что все цирковые борцы справлялись с бывшим студентом без особого труда, а стоило им один раз попасться на подсечке, второго шанса они ему уже не давали. Кроме того, борцы еще и выговаривали Сомову за применение недопустимого приема. Так что, если подсечки в цирковой борьбе по существующим правилам были запрещены, то Виктор терял свой единственный козырь против Мясника и, следовательно, был обречен на поражение. Без вариантов.

Ладно, пусть у Сугиса болит голова над этой проблемой, в крайнем случае, можно изменить ставки на тотализаторе решил Виктор и направился к Моне. Красивая и стройная гимнастка нравилась ему все больше и больше. Сомова даже стали раздражать ее поклонники, которые после представлений часто крутились у фургона с девушками. Это конечно была еще не любовь, но, наверное, ревностью чувства Виктора уже было можно назвать смело. Огорчало и то, что перспективы развития их отношений были туманными.

Мона была нежной ласковой и доверчивой, но при этом слегка взбалмошной и упрямой девчонкой. Впрочем, Виктору нравились все ее противоречивые качества, уживающиеся в маленьком хорошо сложенном спортивном и сильном теле. Утомленные, но довольные друг другом они лежали в своем любовном гнездышке, устроенным в одном из пустых фургонов и, обнявшись, болтали о всяких пустяках.

- Ты меня любишь, Чак? - в который раз спрашивала Мона.

Положительный ответ на этот вопрос она, конечно, знала, но видимо ей, как и многим женщинам было просто необходимо время от времени слышать это еще раз.

- Я определяю любовь, как нежелание убивать, - сострил Сомов, не открывая глаз, - Раз ты жива, значит, Чак Норрис тебя любит.

- Странный ты, - девушка не оценила юмора и, склонив голову на плечо Виктора, нежным пальчиком стала рисовать вензеля у него на груди, - Лицо у тебя всегда как будто железное. Ты точно не из нашего круга. Некоторые верят, что ты и в самом деле благородного происхождения. Если хочешь знать, я тоже так считаю. И еще твои снежные волосы...

- Ты еще Снежком назови, - тихо проворчал Виктор, - Предупреждаю - сразу разлюблю.

Мона была заботливая девушка, каждый день лично брила Виктору голову и конечно знала о цвете его волос. Правда она считала, что волосы у него светлые от природы, а о том, что они седые она и подумать не могла.

- И еще мне кажется, Чак, что ты не совсем человек. Мне кажется, что ты немножко вампир. И целуешься ты по-вампирски.

По-французски, мысленно поправил ее Виктор.

- Все знают, как вампиры относятся к чистоте своей расы. Болезненнее только эльфы. Может быть, потому что ты не полностью похож на вампиров, они тебя и вынудили покинуть их остров? Такое часто бывает, - Мона поцеловала Виктора в ухо и заговорщицки зашептала: - Признайся, я не кому не расскажу. Ты ведь немножко вампир, Чак?

- Угу, - легко согласился Сомов, - На одну восьмую.

Мона даже приподнялась на локте и глаза ее расширились. Ей показалась, что сейчас перед ней раскроется великая тайна ее любовника.

- Только происхождение здесь ни при чем, - лениво продолжал Виктор, - Я просто сожрал чертова вампира.

- Дурной! - обиделась Мона и несильно стукнула Сомова кулачком в грудь, - А я чуть не поверила. Ну и не рассказывай ничего. Не больно то и надо!

Она надула губки и демонстративно отвернулась, лягнув его еще пару раз пятками. Но Виктор уже хорошо знал характер своей подружки. Он обнял ее одной рукой, зарылся носом в приятно пахнущие волосы и поцеловал в макушку. Мона словно только этого и ждала, сразу повернулась к нему лицом и требовательно подставила губы для поцелуя.