Admin - i 669a533c965c66fc

Зимин недоверчиво проверил его пульс и поднял веки - похоже, обморок был глубоким и настоящим.

Затем встал и в раздумье потёр подбородок. И что теперь делать? Он хотел было тут же отшлепать клона по лицу и привести в чувство, но, увидев пластырь, передумал - он нужен был совершенно здоровым, а этот удар по голове уже мог привести к нежелательным последствиям.

Он вспомнил наставление техников из компании по производству: беречь голову клона от сильных ударов. Не редкость, когда они впадали в кому даже от простых пощечин.

"А тут удар, да ещё с шишкой величиной с грецкий орех",- проговорил про себя Зимин.

Затем он снова взвесил все за и против, и вытащил торчащий корневой шнур из разъема у того на шее.

Подошёл к пульту и набрал дежурку.

- Где мой доктор?

Ему ответил дежурный офицер:

- Вы же отправили его позавчера на лунную Базу. По личной просьбе брата.

- Ах, да, я забыл, там какая-то вспышка неизвестной инфекции. И что, он не сказал когда прибудет назад?

- Сообщил, что добрался нормально. Обещал на следующей недельке связаться.

- Так. Хорошо... Срочно узнать, где сейчас этот профессор Жилова из госпиталя "Септории" и привезти его ко мне. Скажете ему, что Жилову плохо. Наверное сотрясение мозга. Время на всё час. А сейчас ко мне в кабинет пришлите медиков, пусть отнесут его в лазарет. Да Юрия ко мне позовите.

Зимин ходил по кабинету, пока не появился помощник.

Затем он объяснил ему, что от него хочет и вышел.

Юрий подошёл и посмотрел на клона: тот по-прежнему был без сознания. Когда пришли медики, он вместе с ними сопроводил каталку...

Арвид очнулся от приятного запаха и огляделся. Свет падал из зарешечённого окошка в потолке, но было заметно, что свет искусственный. Какой-то сырой подвал. Сложен из крупных, словно обработанных вручную, старых камней. А на полу что-то подобие лежанки из охапки самого настоящего сена.

"Фураж отличный, многотравный,- машинально отметил он. В чём, в чём, а в сене он знал толк. Продолжая осматриваться: нигде не обнаружил брата.- Значит, нас разъединили. Логично, не дураки же они здесь совсем круглые".

И он заулыбался, вспомнив, как лихо бежали охранники от игрушки. Затем он улегся на сено и закрыл глаза. Несмотря на то, что уже занималась заря, заснул парень на этот раз почти мгновенно.

Молодость всё-таки прекрасная пора!

"Послушай, я разве спрашивал тебя, сколько мне будет стоить привезти взрослого кенгуру? Но я же сделал это для тебя! Ты разве забыл? А твой заказ на подводную лодку? Но я выполнил и эту твою просьбу! А сейчас ты мне говоришь, что ты не можешь? Послушай, ну что ты мямлишь, это всего-навсего маленький перерабатывающий заводик. Тебе ведь только надо будет поставить свою подпись и печать, а там дальше моя забота. Все легально и пушисто..."- Зимин уже целый час пытался уговорить друга из планетарной таможни.

Но тот стоял на своём: у них в управлении ищут козла отпущения, и все боятся, просто дрожат за свои места. А он тоже не герой - поэтому всё время и отнекивается.

Зимин отключился, так и не попрощавшись. Посидел, посмотрел в потолок. Потом что-то вспомнил и набрал его снова.

- Хорошо, сколько ты за всё хочешь? Что?! Да ты спятил! - и Зимин бросил в сердцах бокал с недопитым мартини и прекратил бесполезный разговор.

Выползший автомат, тут же убрал все осколки, и вернулся на место.

Злой и раздосадованный он неожиданно вспомнил свой недавний трусливый побег от игрушки пацана. Тогда ему стало натурально не по себе, как только завертелась граната: в ногах тут же появилась предательская слабость. Испугался он серьезно, и основательно.

"Старею, что ли"?- он вышел из-за стола и подошёл к зеркалу.

Был он невысокого роста, но достаточно хорошо сложен и ещё мог дать фору некоторым своим одногодкам. Все-таки военная служба наложила отпечаток, и он всегда ходил с гордо поднятой головой и никогда не сутулился. Но сегодня, ему не хотелось даже смотреть на себя. Поступок юноши, сильно взволновал его. "Если меня так ненавидят все те, кого он за долгий век обманул и кинул, то..." - так и не додумав, что будет, Зимин вдруг вцепился в зеркало руками, впился в себя взглядом и чётко по-военному приказал самому себе:

- Кончай хандрить, ты- мягкая курица! А то придет волчища и - ам! - тебя по хвостищу... и нет нашего Витюшечки. Ты понял? Сволочь? Не сметь расслабляться, а то сдохнешь глубоко под нижним ярусом....

Так он стоял и смотрел ещё несколько минут, напитывая свое отображение ненавистью, безразличием, и злостью.