Митио Каку - Будущее разума

Только человек способен справиться с этическими проблемами, да и нас они иногда ставят в тупик. Возникает вопрос: кто будет принимать решения? Кто решит, в каком порядке робот должен спасать людей?

Вопрос о том, как в конечном итоге станут приниматься подобные решения, будет, по всей видимости, разрешен при помощи одновременно закона и рынка. Нам придется принять законы, чтобы по крайней мере вопрос о том, в каком порядке по важности следует спасать людей в критической ситуации, решался законодательно. Кроме того, возникнут тысячи более тонких этических вопросов. Их, вероятно, придется решать посредством рынка и здравого смысла.

Если вы работаете в охранной фирме, обеспечивающей безопасность важных персон, то вам придется объяснить роботу, в каком именно точном порядке ему следует спасать людей в различных ситуациях; при этом вы, вероятно, будете отталкиваться от необходимости, с одной стороны, выполнить контракт, а с другой — удержаться при этом в рамках бюджета.

Что произойдет, если преступник купит робота и захочет, чтобы тот совершил преступление? Возникает вопрос: должен ли робот иметь возможность не подчиниться хозяину, если тот попросит его нарушить закон? Из предыдущего примера мы видели, что роботы должны быть запрограммированы на понимание закона и принятие этических решений. Так что если робот решит, что его просят нарушить закон, то ему должно быть позволено не подчиниться хозяину.

Возникает также этическая дилемма в связи с роботами, отражающими взгляды своих хозяев, которые могут сильно различаться по моральным и социальным нормам. Сегодняшние «культурные войны» в обществе только усилятся, если появятся роботы, разделяющие взгляды и верования хозяев. В определенном смысле этот конфликт неизбежен. Роботы — механическое продолжение мыслей и желаний своих создателей, и когда они станут достаточно сложными, чтобы принимать моральные решения, они будут это делать.

Общество может столкнуться с неочевидными сегодня и неожиданными проблемами, когда роботы начнут демонстрировать поведение, бросающее вызов нашим ценностям и целям. Роботы, принадлежащие юнцам, расходящимся с шумного рок-концерта, могут вступить в конфликт с роботами, принадлежащими пожилым жителям тихого района. Первые, может быть, будут запрограммированы на громкое воспроизведение модной музыки, а вторые — на сохранение тишины. Роботы, принадлежащие набожным людям, могут не сойтись во мнениях с роботами, принадлежащими атеистам. Роботы разных национальностей и культур могут быть сконструированы так, чтобы отражать соответствующие культурные стереотипы, и это понравится далеко не всем (в том числе и людям, не говоря уже о роботах.)

Итак, как нужно программировать роботов, чтобы избежать подобных конфликтов?

Это невозможно. Попросту говоря, роботы неизбежно будут отражать предпочтения и предрассудки своих создателей. В конце концов культурные и этические противоречия между роботами придется разрешать в судах. Никакие законы природы или науки не решат за нас моральные вопросы, так что в итоге для разрешения подобных социальных конфликтов придется писать соответствующие законы. Роботы не смогут решить моральные дилеммы, созданные людьми. Более того, появление роботов может их обострить.

Но если роботы смогут принимать этические и юридические решения, то в состоянии ли они чувствовать и понимать чувства других? Если роботу удастся кого-нибудь спасти, обрадуется ли он этому? Или сможет ли робот хотя бы осознать, что такое красный цвет? Холодный анализ ситуации и решение о том, кого нужно спасать, — это одно, а понимание и сочувствие — совсем другое. Так могут ли роботы чувствовать?

Понимание или чувство?

На протяжении столетий выдвигалось множество теорий о том, может ли машина думать и чувствовать. Философия, которой придерживаюсь лично я, называется «конструктивизм» и состоит в том, что вместо бесконечного обсуждения этого вопроса (а оно бессмысленно) нам следует направить свою энергию на создание реального автомата и посмотреть, как далеко нам удастся зайти. В противном случае мы увязнем в бесконечных философских дебатах, разрешить которые окончательно невозможно. Преимущества науки в том, что, когда все сказано и сделано, можно провести эксперимент и найти решение проблемы.

Таким образом, чтобы понять, смогут ли роботы думать, следует, вероятно, сделать робота и посмотреть, что получится. Некоторые исследователи, однако, заранее уверены, что машины никогда не научатся думать, как люди. Самый сильный их аргумент заключается в том, что, хотя робот способен манипулировать фактами быстрее, чем человек, он не «понимает», что делает. Он может работать с ощущениями (такими как цвет или звук) лучше человека, но не может по-настоящему «чувствовать» или «воспринимать» суть этих ощущений.