Admin - i 0a3a4f30eeb528b3

А что если сыграть следует на этом? Не поздновато ли? Я же чувствую и даже очень точно знаю, что от этого Гугнева теперь уже сторонятся как от прокажённого. И что должен дать мой с ним разговор? Выдавить силой из него стандартные и мало помогающие жертве и окружающим слова: "Простите, люди добрые, бес попутал и черт подвёл!"? Глупо, как в плохом романе. Представляю Гугнева на коленях перед школой, выстроившейся при знамёнах в каре в спорткомплексе. А ведь мы при нашей с трудом поднятой до необходимого уровня гуманности над ним сможем поиздеваться вдоволь чтобы только подчеркнуть наше всяческое превосходство, как это ни прискорбно признать. Учёные - они тоже злыми и раздражёнными бывают. И при их вооружённости знаниями и аппаратурой своему недругу они обеспечат кучу всяческих неприятностей. А Гугнев на коленях - чем не неприятность для этого насильника и чем не удовольствие для нашей честной компании. Грешник на коленях перед синклитом святейшей инквизиции светлейших разумов средневековья? Гм. Зрелище - для вечернего выпуска ужастиков. Но у нас ужастиков уже который век по телевидению просто так не показывают? Правильно, второй. А значит - никаких дешёвых сенсаций. И Лосева я не имею права подключить - он с его орлами Гугнева просто изуродует. Я не могу прямо подключить к этому делу также Геру Чхеидзе. Их Прессклуб, я наслышана, уже в полном составе землю роет, пытаясь достать Гугнева или пострадавшую. Нет. Пострадавшую я им не дам и до Гугнева, пока с ним не поговорю, не допущу. - решила Виктория. - И чего меня понесло по этому дальнему маршруту?".

Додумать она не успела - обломившийся тяжёлый сук скользнул по спине и припечатал бы Викторию к земле, не сделай она спасительный шаг.

"Чего то у нас деревья так необычно ломаться стали? - спрашивала себя Виктория, отряхиваясь - сказались многочасовые тренировки в спортзале - и мысленно оглядываясь по сторонам. Та-а-к. Направление - сто двадцать налево - Гугнев собственной персоной. Вперёд!".

Виновник падения подпиленного сука видел, что жертва не пострадала и был готов бежать с места преступления, но и вздохнуть не успел, как Виктория встала перед ним, отрезая своим внезапным приближением почти вплотную все мыслимые пути к отступлению. В её позе не было ничего воинственного, но юноша ясно чувствовал, что уйти от преследовательницы на этот раз ему не суждено. Он выпрямился и потупил взгляд.

- Накручиваем срок?! Так?! - ледяным тоном поинтересовалась Виктория.

- Какой там срок, если светит мне судимость пожизненная. - немного по старинному ответствовал Гугнев.

- Во-во! На остренькие ощущения потянуло? - едко усмехаясь, продолжила вопрошать Виктория и вдруг, разом посуровев, отчеканила. - Вот что, Гугнев. Мне с тобой растабарывать некогда и я долго говорить не буду. Ирма Левицкая будет рожать. Ребёнок будет записан за тобой. Навсегда. В качестве твоего греха, а не в качестве твоего достижения. Тебе не удастся спихнуть это дело с себя как некую детскую шалость. - Она не хотела говорить насильнику о том, что красавица Ирма может впоследствии дать право называться отцом ребёнка любому достойному мужчине, за которого она согласится, как говорили раньше, выйти замуж, а теперь - подписать Договор.

- И ты... - Гугнев ещё пытался сопротивляться, но с каждой секундой всё сильнее ощущал, что его возможности сопротивления очень малы.

- И я... И не советую приставать с этого момента к любой девушке. Они уже все проинформированы в необходимом объёме. - добавила Виктория.

- Как... - прошептал Гугнев, осознавая стоявшее за простыми словами. Он понял, что информация о происшедшем уже ушла в женский сектор Российского Инета и осела на десятках миллионов компьютеров женской половины населения страны. А оттуда она с лёгкостью неимоверной уже перекочевала на зарубежные женские сервера, сайты и компьютеры.

- Так. Ты, Гугнев, останешься холостым на всю жизнь. Если, конечно, не захочешь лишиться кое-чего более существенного. - сказав это, Виктория не сомневалась, что насильник понял, что она имела в виду.

- Но... - он хотел сказать, что согласен на что угодно, только не на эту кару.

- Или у тебя есть одна единственная, пусть небольшая, но всё же возможность. - столь же холодно произнесла Виктория и Гугнев сразу уцепился за соломинку:

- Какая?!

- Нет, Гугнев. Не то что ты подумал. - использовав толику своих возможностей Виктория прочитала мысли Гугнева. - Не принести извинения Ирме. Это было бы слишком просто. Да и это не сняло бы с тебя ответственность за содеянное. Ты должен будешь на экстренном построении перед всей школой дать согласие на... - она специально не договорила, поняв, что юноша сам догадается о несказанном и не ошиблась. В глазах собеседника мелькнул почти животный страх, сменившийся ужасом.