Горлица [ВВЦ ВСАСД РД]

Господь, в моих песнях я славил

И милость Твою и любовь;

Но новою, дивною песнью

Теперь восхвалю Тебя вновь.

То песня разбитого сердца,

Песнь слёз, воздыханий, скорбей,

Болезни, нужды и страданий

Тяжелых, скитальческих дней.

То песнь изнуренных, голодных,

Покинутых вдов и сирот.

Тобой сокрушенная воля

Хвалу Тебе громко поет.

То песня принявших мученье,

Изгнанье, позор за Христа.

Отверженных, нищих, гонимых

И верных Ему до конца.

Поет хор великий страдальцев,

И радость звучит в их хвале

Тому на престоле небесном,

Кто слезы пролил на земле.

На небесах не будет смерти,

Не будет слёз, не будет тьмы,

/: Так пела негритянка Сарра

С восторгом детской простоты.:/

На небесах нужды не будет,

Умолкнет там страданья стон,

/: Я Бога там в лицо увижу

И вечно буду там, где Он.:/

Один лишь раз она слыхала,

Как белый человек учил,

/: Что кровь Христа с креста стекала,

Что Он детей благословил.:/

Про новый град она слыхала,

Где лишь блаженство, свет всегда;

/: Там и она б стоять желала

Средь прославляющих Христа.:/

И вот она па смертном ложе,

На твердом земляном полу,

/: Но торжество во взоре всё же

И в сердце лишь хвала Ему.:/

Ей без друзей так одиноко,

Так жестко на полу лежать,

/: Но утешенье недалёко:

Вперед так радостно взирать.:/

И в сердце всё звучит то слово:

"Мой новый город золотой".

/: Поет она, и всё слабее, –

И тихо отошла в покой.:/

Тихо над землею. Ночь уже настала.

Не идет лишь с поля Авель со стадами.

И смотрела Ева грустными очами:

"Каин! Ты ль не видел брата своего?"

Ей не отвечая, совестью мучимый,

Каин покидает бедный их намёт.

Как он хмур, проклятьем, совестью гонимый!

Мать его с постели, словно, тень встает.

И, покинув ложе, в степь бежит поспешно,

Тернии и волчцы ноги колют ей.

"Авель!" – восклицает Ева безутешно;

"Авель!" – глухо вторит тишина полей.

Может быть, ушел вдаль Авель со стадами?

Ангел, верно, знает с пламенным мечом;

Путь он преградит мне, но молящим взглядом

Я спрошу о милом пастыре моем.

И у райской двери, где мечем палящим

Страж едемской двери путь ей преградил,

Спрашивала Ева голосом молящим:

"Авель со стадами здесь не проходил?"

Плач, о Ева, горько: там, где по уступам

Диким теревинфом поросли кусты,

Каином убитый, бездыханным трупом

Он заснул навеки средь полночной тьмы.

Эта смерть свершилась. В трепетном волненье,

Будто понимая, к сыну мать спешит.

Вдруг остановилась – милое виденье:

Авель перед нею, как он сладко спит!

Разметались кудри, и раскрыты очи,

Будто улыбался небесам светло,

Будто любовалось блеском лунной ночи

Тихо, безмятежно юное чело.

"Авель! Встань, проснися, встань, пойдем домой!

Как я испугалась, как сюда бежала!"

И, целуя сына, мать к нему прижалась,

Авель ей ни слова, мертвый и немой.

И проникла в сердце боль страданий жгучих,

Что сказал ей ангел, вспомнила она;

Первое сознанье – страшное сознанье –

Смерть она встречала, падая на труп.

Плыл туман, и ветер мчался над полями,

Чтоб убийцу-брата кровью запятнать.

И встречало солнце скорбными лучами

Первую над сыном плачущую мать.

Дитя мое, цветочек мой,

Болит на сердце рана!..

Зачем ушло ты на покой,

Ушло от нас ты рано?

Дитя мое, цветочек мой,

Ты пожило так мало,

Но кто был Иисус родной,

Душа твоя узнала.

Дитя мое, цветочек мой,

Ты веселилось мило,

Встречая Божий свет весны,

Молиться, петь любило.

Дитя мое, цветочек мой,

Хотя немало боли,

Я покоряюсь всей душой

Святой Господней воле.

Дитя мое, цветочек мой,

Трудна моя дорога,

Но Утешитель дорогой

Мне помогает много.

Дитя мое, цветочек мой,

Как нелегко медленье –

Скорей бы встретиться с тобой

В день славный воскресенья.

Уж солнце укрылось

За далью холмов,

На смену явилась

К нам ночь из лесов.

Свет звезд не рассеет

Покров темноты,

Он нас не согреет

Средь бури и мглы.

Любимых сокрыла

Тьма ночи навек.

Немая могила,

Там спит человек!

Но смерть не нарушит

Надежды покой.

Власть ада разрушит

Спаситель благой;

Христос, Христос благой.

Промчалися годы

Незримой чредой,

Забылись невзгоды,