Валентин Свенцицкий - Избранное

Анания едва сдержался, чтобы не прогнать от себя узника. Но что-то властно притягивало его к Нему.

Анания снова пристально посмотрел на Христа.

Комната была почти темная, свет из-под абажура падал лишь на стол.

И лицо Христа, бледное, с глубокими, необычайным светом сиявшими глазами, словно в черной раме выступало из темноты.

Анания впервые заметил необычайное сходство узника с нерукотворенным образом Христа.

Страх и желчная ненависть сжали его сердце.

И вот, приподнимаясь со своего места и в упор глядя в глаза Иисуса, он тихо, но твердо спросил Его:

– Кто ты?

Христос молчал.

– Заклинаю тебя Богом живым, – возвысил голос владыка, – скажи мне, кто же ты, наконец?

– Христос воскресший.

Владыка отшатнулся от Иисуса и, прижимая четки к груди своей, прошептал:

– Богохульствуешь…

Христос безмолвно смотрел на него из черной рамы, как образ нерукотворенный.

– Постой, нас никто не слышит. Тебе не для чего лгать. Я слишком стар, чтобы поверить твоей сказке… Чем ты можешь подтвердить слова свои?

– Слова Мои и дела Мои свидетельствуют обо Мне.

– Дела? Да, конечно, ты воскресил Лазаря. Но читал, что писали в газетах: это могла быть простая летаргия… Да и потом, я не видал этого. Послушай! – и Анания почти в упор подошел к Иисусу. В глазах его вспыхивали огоньки. – Послушай. Сделай что-нибудь здесь… Хоть какое-нибудь знамение. Ну, пусть передвинется эта лампа… Понимаешь, я уверую в тебя сейчас же… Если можешь, ты должен это сделать. Должен для спасения людей. Ибо, если уверует митрополит, уверует и вся Церковь, если ты…

– «Род лукавый и прелюбодейный ищет знамения, – гневно перебил его Христос, – и знамение не дастся ему» [45].

– Ага… Я знал, что ты мне ответишь так, – почти крикнул владыка в лицо Христу, весь передергиваясь от бешенства. – Ты бессилен это сделать с глазу на глаз, когда нет толпы. Для твоих фокусов нужна обстановка!.. Христос воскресший! Ну, посмотрим, воскреснешь ли ты, когда тебя вздернут по приговору военного суда!

И вытянув руку, в которой дрожали четки, митрополит проговорил:

– Ступай!

На улицах перед зданием суда, во дворе, по коридорам – всюду были усиленные наряды полиции.

По городу прошел слух, что черносотенцы хотят захватить Христа и расправиться с ним самосудом.

Генерал-губернатор отдал распоряжение, в случае если Христа оправдают, немедленно арестовать Его в административном порядке.

Публику пускали в зал суда по билетам. Было много высокопоставленных дам, которые в лорнет с любопытством осматривали подсудимого.

Христос сидел на скамье подсудимых, погруженный в Свои думы. Два жандарма с шашками наголо стояли за ним.

В одиннадцать часов пристав громко произнес:

– Прошу встать. Суд идет!

Медленно взошел председатель судебной палаты, предводитель дворянства в камергерском мундире и другие сословные представители. За ними с портфелем в руках и озабоченной физиономией взошел прокурор, очень худой, высокий господин средних лет, лысый, в пенсне.

Начались обычные вопросы.

– Как ваше имя и фамилия?

– Иисус из рода Давидова.

– Откуда родом?

– Из Назарета.

– Как? – переспросил председатель.

– Из Назарета, – спокойно повторил Христос.

– Но вы русский подданный?

– Один Владыка мой и Отец, Господь Бог!..

– А!.. – не без иронии протянул председатель. – Вероисповедания?

– Я – иудей.

– Сколько вам лет?

– Тридцать три.

– Звание ваше?

– Сын плотника.

Затем председатель спросил Христа, признает ли Он себя виновным в том, что учил народ не убивать, не судить, слушаться Бога больше, чем Царя, хулил православную церковь и, наконец, творил ложные чудеса и сеял суеверие, говоря, что он Христос воскресший.

Христос выслушал все молча и, не ответив ни слова, сел на Свое место.

Председатель пожал плечами и велел ввести свидетелей.

Взошло несколько человек, часто ходивших вместе с Иисусом. Кроме того, Бардыгин, о. Воздвиженский и о. Никодим.

– Свидетели, – обратился к ним председатель, – вам, за исключением священнослужителей, предстоит принять присягу. Помните, что вы должны показывать одну только правду, как перед Богом; за всякую ложь вы будете отвечать перед законом.

Свидетели подошли к аналою, около которого ждал их старичок-батюшка.

Вдруг в зале раздался голос Христа:

– «А я говорю вам, не клянитесь вовсе: ни небом, потому что оно Престол Божий; ни землею, потому что она подножие ног Его… Но да будет слово ваше: „да, да“; „нет, нет“; а что сверх этого, то от лукавого» [46].