Федор Конюхов - Мой путь к истине

Долго ещё мне плыть, чтобы обрести суть покоя. Суть его – в новорождённом младенце. Покоем веет от нашей часовни на улице Садовническая, сложенной из красного кирпича, ставшей подарком Господу.

Да, на всё должно быть время: время строить храмы, время путешествовать и время растить детей и радоваться внукам. Но я верю Господу и поэтому предпочитаю, чтобы Он управлял моим временем. Океан покажется мне богаче, ибо в нём Он мне улыбался, и тогда я обрёл новые силы.

Руки мои не знают покоя, а вёсла в руках не знают усталости. Голова моя поддерживает тяжесть дел, рассудок мой изыскивает твёрдость решений: как подойти к скалистым берегам Австралии. Решимость меня не покидает от берегов Чили.

Поглядел на горизонт – там собираются с наветренной стороны тучи. Барометр падает. Ветер понемногу крепчает, и волнение усиливается.

Всякое плавание мучительно. И опять я перед неразрешимым противоречием: если писать только о понятном, мой читатель не получит ничего лишнего, он не получит взамен тишину молитвы, мудрость и почивание в Господе Иисусе Христе. Кому-то покажется, что многое из сказанного мною общеизвестно. Я не откровения изрекаю и не проповедую. Противоречия обычно лишь различные качества одного и того же явления.

В океане я одинок перед ликом Господа, но взошло солнце, и ожил сердцем. Я гребу вёслами один. Приподымаю и опускаю вёсла. Гладь океана становится тихой. Что ж, пусть ноют и ноют у меня кости от многочасовой и многодневной работы вёслами, и никакие лекарства не уймут мою боль. Но мою душу не огорчают боли в теле, я не занят своими болезнями. Кому интересно, что у меня болит спина. Я не ищу сочувствия.

Не жалость к себе, а гнев поднимается во мне, когда я чувствую боль. Да, ко мне подступила человеческая старость, а я всё в своих экспедициях и походах. И вновь я смотрю на горизонт, на восточном небосклоне в сумерках светящийся приглушённым голубовато-белым светом горящих на небе звёзд, где гаснет огонь заходящего солнца. Смотрю на тишину, потому что вечер рождает тишину, а в этой тишине слышу поющий один псалом. И я не сомневаюсь, что по-прежнему жив.

Я слышу музыку моих вёсел в уключинах. День был пасмурный и душный. Волны свинцового цвета. Так тихо было всё кругом, в воздухе словно притаилось какое-то волшебство, какое-то обещание радости.

Сделать это должен я́: дойти до Австралии – больше некому из людей.

Сын Николай! Если ты полюбишь власть или деньги, то никогда не познаешь любви Божией. Если брата своего возненавидишь, то отпадёшь от Бога, и злой дух овладеет тобою. Если же брату сделаешь добро, то обретёшь покой совести. Если простишь людям обиды и полюбишь врагов, то получишь прощение грехов своих, и Господь даст тебе познать любовь Святого Духа. Господь говорит: «Любите друг друга и будете моими учениками». За любовь к брату приходит любовь Божия.

Сын Николай!Не буду много писать, но прошу тебя, люби всех людей и ты увидишь тогда милость Господню. Молитва к Богу доходит не криком, а шёпотом, у Господа чуткое ухо.

Не покажется ли странным, что я так часто говорю о вере, о Боге, о молитве, о нескончаемых моих грехах? Меня спрашивают, что такое любовь, чтобы они узнали, я учу их молиться. Любовь в молитве, молитва в любви! Умеющий любить непременно узреет Господа Бога, встреча воспламенит его сердце. Исчезает любовь, и Господь отдаляется.

Меня не удивляет, что так много людей не находят царство в храме, молитву в храме. Любовь – итог преодолённой тобой задуманной цели. Не думайте, что достаточно знать о любви, чтобы её познать. В своём храме я внимательно всматриваюсь в отношения людей и понял – ум опасен. Люди молятся умом, а не сердцем, а ум не приближает к Богу, а только отдаляет от Него.

Я пишу, я обращаюсь к людям: мы дети одного и того же Бога. Я словно снаряжаю свою лодку к длительному плаванию. Сможет она достигнуть гавани или затеряется в океане?

Может, я много пишу, но немного выражаю сущностного. Вот и ещё одна сложность: я пытаюсь моих друзей научить постигать суть молитвы в храме, а не обозначаться присутствием в здании церкви.

Не измучившись, мне не переплыть океан. Страдания, усилия помогают молитве отозваться в сердце. Да, конечно, в человеке заложена способность любить, но заложена и способность страдать.

Я погрузился в безнадёжную тоску среди дождливой ночи и скучаю. Радость моя только в том, когда я хорошо потрудился – так уж я устроен. Усталость от монотонной гребли и желание отдохнуть придают мне столько прелести; но вот я отдохнул, мне хочется грести дальше, и я зевнул, берясь своими скрюченными пальцами-якорями за остывшие ручки вёсел, без которых я не мыслю своей жизни здесь. Любой труд сердца – всё это лишь укрепляет меня в моём стремлении.