Митерикон

Таким образом ум безмолвствующаго становится обоженным, потому что он всегда имеет Бога в сердце своем, посредством добродетелей. Такому уму невозможно быть у человека самому по себе; но памятию об Иисусе Христе и смерти вселяется Иисус в сердце безмолвника, и ум его становится обоженным. Ибо от внимания и поучения в законе Христовом бывает он исполнителем заповедей Его, чрез исполнение заповедей внедряется всегдашняя память об Иисусе в сердце его; а от сего ум его делается обоженным. Тогда он бывает весь Христов, и о том только помышляет, чтобы творить заповеди Его со страхом и любовию.

Я же подателя благ — Бога, подающего достойным Духа Святаго и открывающего сокровенное в Божественных Писаниях, — славлю, благоговейно чту, хвалю и благодарю, во Христе Иисусе, Господе нашем, с Нимже Ему слава со Святым Духом, во веки веков. Аминь.

Каково зрелище лугов, кои исполнены всякаго рода цветами, такова и настоящая моя книга, священное и сладчайшее чадо. В ней найдешь ты все цветы добродетелей — внимание ума и поучение сердечное, к уцеломудрению твоему и спасению души твоей, если хочешь. Собрав лучшие духовные цветы безсмертнаго луга или рая, добрая сестра моя и верное чадо, я посылаю тебе сплетенный венец, чтобы, ощутив благоухание его, ты потекла путем добродетелей, и усокровиществовала душе своей некрадомое богатство. Господь славы да будет с тобою.

1) Блаженная Феодора говорила: если хотим непреткновенно пройти предлежащий нам путь жизни, представить Христу душу и тело чистыми от постыдных ран и получить венец победный: то нам должно бдительно за всем смотреть, и ни во что вменяя суетныя удовольствия, быстро миновать их; не должно попускать уму прельщаться чем‑либо, но все вменять во уметы, чтобы не лишиться Христа.

2) Блаженная Сарра говорила: трех вещей боюсь я: когда душа имеет выдти из тела, когда имею предстать Богу и когда изыдет последнее о мне определение в день суда. — Помышляя о сем, ужасаюсь и трепещу.

3) Блаженная Синклитикия сказала: велик бывает в на чале подвиг и труд приступающим к Богу в безмолвии и молчании; а потом — радость неизглаголанная. Как хотящие возжечь огонь сначала задымляются и слезят, и не иначе достигают желаемой цели: так и желающие возжечь в себе огнь божественный должны возжигать его со слезами и трудами, с безмолвием и молчанием.

4) Опять сказала: день и ночь трудится бодренный монах, с великим безмолвием и кротостию приседя молитвам и сокрушая сердце свое до пролития слез, чтобы получить с неба милость.

5) Спросили сестры блаженную Синклитикию: как мож но спастись? — И она, глубоко вздохнув и пролив много слез, отвечала: «Дети! все мы знаем, как спастись, но по собственному нерадению теряем спасение. Прежде всего и паче всего должно сохранять нам то, что сказал Господь: возлюбиши Господа Бога твоего всею душею твоею и искренняго твоего, яко сам себе (Матф. 22, 37. 39). Итак вот где спасение — в двойственной любви.»

6) Говорила также: и мирския жены, по видимому, живут целомудренно, но у них есть вместе и безстыдство, — поелику оне грешат всеми другими чувствами: смотрят непристой но, смеются неумеренно. А мы должны быть выше в добро детелях, и для нас не позволительно суетное зрение. Ибо говорит Писание: очи твои право да зрят (Прит. 4, 25). Мы должны беречь и язык от подобных грехов: поелику беззаконно то, чтобы орган божественнаго песнопения произносил скверныя слова. Мы должны воздерживаться не только говорить это, но и слушать.

7) Еще сказала: хорошо от меньшаго восходить к большему, а от большаго добра нисходить к меньшему — не безопасно. И сему‑то научает Апостол, когда говорит: задняя забывая, в предняя простирайтесь.

8) Блаженная Мелания разсказывала: одному брату, желавшему оставить мир, препятствовала в том собственная его мать; но он не оставил своего намерения и не переставал докучать ей, говоря: спасти хочу душу мою. Не могши при всем старании воспрепятствовать ему, мать дала наконец ему позволение. Но удалившись от нея и сделавшись монахом, он в нерадении иждивал жизнь свою. Случилось, что мать его умерла, а чрез год заболел и он болезнию великою, так что врачи отчаялись в жизни его. Тогда, быв в изступлении, он восхищен был на суд, и увидел мать свою между осужденными. Заметив его, она с изумлением сказала: «сын мой! что это и ты осужден в это место? — Где же слова твои, кои говорил ты: спасти хочу душу мою?» — Пристыженный тем, что слышал, в скорби стоял он, не имея что отвечать ей. — Но вдруг послышался глас, говорящий: «возьмите сего отсюда! я послал вас за другим монахом, одного с ним имени, который живет в такой‑то обители.» — Тем кончилось видение, и брат, пришедши в себя, разсказал предстоящим все. В подтверждение же и уверение в истине сказаннаго, уговорил одного брата сходить в обитель, о коей слышал, и посмотреть, почил ли тот брат, который носил одно с ним имя. — Посланный нашел, что он точно почил. — Больной же, оправясь и укрепясь, пошел в затвор и сидел в безмолвии, заботясь единственно о спасении души своей, — каясь и плача о том, что прежде жил в нерадении. И такое было у него сокрушение, что многие умоляли его послабить себе немного, опасаясь, — не приключилось бы ему какого вреда от безмернаго плача. Но он не хотел утешиться, говоря: если я не снес укора матери своей, — как пред Христом и св. Ангелами снесу я стыд в день суда?