Дерзай, дщерь!

Подобные представления типичны. Елена Г.: «Чем я становилась старше, тем дороже одежду я хотела носить, хотела фирменный парфюм, а мама мне не позволяла, она покупала куртку за две тысячи, а я хотела за четыре»… Елена О.: «Хотела, чтоб у меня была волшебная палочка, чтоб с ее помощью я могла сделать всё, хотела жить счастливо и благополучно»… Наталья Р.: «Мечтала стать принцессой, жить в красивом замке, иметь белую лошадь, любить принца»… Валентина Т.: «Мечтала быть врачом, играть на пианино, водить машину, иметь мужа и троих детей»… Светлана П.: «Хотела быть актрисой»… Юлия П.: «Мечтала стать актрисой, до сих пор мечтаю. Мечтала выступить в Большом театре. Мне нравилось курить, выпивать»… Людмила С.: «Мечтала быть артисткой»… Надежда К.: «Мечтала стать врачом, ходить в белом халате, спасать людей». Ирина Н.: «Мечтала, как и все красивые девочки, стать знаменитой актрисой».

Приведенные изречения взяты из анкет, заполненных обитательницами женской зоны , т.е. девушками, осужденными за грабеж, разбой, убийство [80].

Как видим, их понятия о жизни не имеют ничего общего с реальностью; они думают, что счастье тождественно богатству и исполнению любых желаний, хотя всем известно, как нередко звезды на пике славы упорно разрушают себя спиртным и наркотиками, а миллионерши без всяких заметных причин во цвете сил прибегают к самоубийству. Девушки не учитывают, что творческая профессия, как и обеспеченное существование, зарабатывается годами и муками учения, напряжения сил, жестокого самоограничения; только так достигнутое обретает вес, а жизнь цену.

Общество через средства массовой информации, главным образом телевидение, навязывает такие эталоны моды, красоты, успешности, востребованности, которым вряд ли кто способен соответствовать в действительности. Следуя по наивности этим меркам, девочки либо тянутся за экранными образцами, любой ценой стремясь приблизиться к хотя бы отдаленному внешнему подобию, либо, воспринимая себя нищими, некрасивыми, обойденными, мстят равнодушному миру за свою ничтожность и бессилие, сбиваются с пути, попадают в дурное окружение, становятся жертвами чужого влияния, обмана, принуждения.

И падение происходит большей частью по той же наивности, за компанию, из любопытства: «испытала шок во время преступления, ничего не понимала»… «даже за полчаса до преступления если бы кто-то сказал, что я сяду, никогда бы не восприняла всерьез»… «в момент совершения у меня было какое-то необъяснимое состояние, не могла поверить, что это сделала я»… «старалась не думать о плохом и думала, что всё обойдется»… «мне было на тот момент всё равно, я вообще не понимала, что со мной, мне кажется что это не я, а кто-то другой»… «в момент преступления чувствовала азарт, мне не понятный; посещали мысли, что наказание за это будет, но я их отгоняла»… «мое легкомыслие затмевало разум»… «мне просто было интересно, как это делают другие люди»… «в тринадцать лет начала пить водку; была как марионетка и флюгер, мною управляли и пользовались»… «когда находишься в опьянении, хочешь, чтоб все считали тебя взрослой, делаешь глупые поступки и не думаешь о последствиях» [81]. Они совершили тяжкие, жестокие, циничные преступления, из которых самое бескровное – сбыт наркотиков.

Психологи, исследуя в школах Санкт-Петербурга нравственные ориентиры старшеклассников, обнаружили: с одной стороны, большинство тянется к хорошему и стихийно предпочитает христианские ценности. Но мало кто получает в детстве правильные установки; покинув школу, подростки, при весьма расплывчатых убеждениях, скорей всего пойдут по той дорожке, на какую толкнут условия жизни, и станут поступать не по долгу и совести, а по выгоде и грубым инстинктам.

Самым слабым местом в опросе оказались отношения между полами: запутанные дети, как правило, не понимают, какая польза от ограничений в интимных отношениях. Характерно, что приверженцы легкости жаждут свободы во всем, например, считают возможным и даже «иногда полезным» нарушение супружеской верности, допускают аборты и суицид. Наоборот, сторонники добрачной девственной чистоты не одобряют измену, прерывание беременности и самоубийство [82].

Юности свойственно отвергать нравоучения и предупреждения; боимся опоздать на праздник, отстать, не успеть, поддаемся минутному соблазну, а в не столь отдаленном будущем обнаруживаем, что сели не в тот поезд, поспешив выбрать любовь, профессию, мужа, судьбу. С поезда спрыгивать страшно, поэтому остается помахать ручкой своим идеалам, мечтаниям, надеждам и согласиться коптить небо в чужой коже, во вражеском стане, жить по лжи, таясь, скрываясь и постепенно продвигаясь через неуверенность и зажатость к бесчувствию, пустоте и омертвению.