Богдан Орлов - 5683

Он хотел ему все рассказать. Выпитый алкоголь настаивал на том же. Он сделал еще один большой глоток, чтобы продлить паузу.

– Уйди пожалуйста, – сказал он сквозь зубы.

По щекам потекли слезы. Леша закрыл глаза пальцами и начал тереть. Макс заметил, как Леша растирает становящиеся красными глазницы и вспомнил. Вспомнил маленького мальчишку лет шести, жившего в его дворе. Вспомнил, как тот постоянно просился в их компанию, а когда ему говорили, что он слишком маленький, чтобы играть с ними, он плакал и тер глаза грязными руками, отчего те постоянно воспалялись. Они звали его «Красный глаз» и часто высмеивали за спиной. Он появился во дворе внезапно, когда их банда, состоящая из соседских мальчишек, уже сформировалась. К тому же был минимум года на четыре младше их всех. Попасть в их компанию у него не было шансов. А потом он пропал. Так же внезапно, как и появился. Но Макс запомнил его лицо, красные глаза и имя.

– Леха! – закричал Макс и хлопнул ладонью по столу, заработав пару косых взглядов с соседних столов а заодно и напугав Алексея, который перестал тереть глаза, но только для того, чтобы подпрыгнуть на месте, – Леха, это ты!

– Да, я же говорил, – ответил Леша. Он тут же вспомнил, как слышал, что буйным пациентам психбольницы лучше не перечить и по возможности соглашаться со всем, что они скажут.

– Что? Да не, ты не понял. Я Макс!

Алексей посмотрел на Макса, вздохнул и снова опустил взгляд. Ему было все равно, даже если бы этот псих прямо сейчас забил его лопатой. Терять ему больше нечего. Может это и к лучшему.

– Так, давай сначала, – Макс понял, что объяснить происходящее у него совсем не получается. – Я вспомнил откуда тебя знаю. Мы росли вместе. В красной девятиэтажке, помнишь? Ты совсем малой был, шлялся по нашему двору, а потом пропал. Ну, вспомнил?

– Я с мамой рос, – не поднимая глаз, отвечал Алексей, – и почти всю жизнь прожил в хрущевке. Лет с…

– Семи! – снова воскликнул Макс. На этот раз на него уже никто не обратил внимания. – А до этого жил в моем доме, вспоминай! Ходил там за нами, шары свои краснючие натирал.

Алексей задумался. Обрывки памяти из раннего детства яркими образами возникли у него в голове. Вот он пытается угнаться за мальчишками, которые играют в догонялки. Они бегают друг от друга по детской площадке, поочередно передавая эстафету. Леша просится, чтобы они взяли его к себе, но ему никто не отвечает. Тогда он сам начинает бегать вместе с ними, но его игнорируют. Домой в тот день он пришел в слезах. Они старше и никогда не принимали его к себе. Как же их звали? Точно был еще один Леша, потом, кажется, Артур или Артем, наверное, Петя и, вроде, был кто-то еще. Четвертый. Возможно…

– Макс? – неуверенно спросил Леша, глядя на лицо, отпивающее из стакана без крышки.

– Вот видишь, а ты не верил! – он закивал головой, улыбаясь в полный рот, – я тебе говорил, что на лица у меня память хорошая. А теперь рассказывай.

Погрузившись в детские воспоминания, хоть и не в самые приятные, не на долго, но все же ему удалось не думать о настоящем. Сейчас же, суровая реальность снова обрушилась на него с тяжестью лавины.

– Слушай, прости, что мы с тобой так обращались. Дети бывают жестокими. Но мы ведь росли вместе, иногда даже играли, хоть и недолго. Наши мамы дружили, ты у меня в гостях был, помнишь? – Макс подвинул стакан ближе к собеседнику, – Не спорь, тебе это поможет. Первое с чего надо начать это признать наличие проблемы. А для этого ее нужно произнести вслух. Выговорись и станет легче, а потом уже будем думать, как тебе помочь.

Ответа не последовало. Какое-то время они сидели в тишине, поочередно отпивая каждый из своего стакана. Раздражение к незваному гостю незаметно прошло, и сам того не замечая Алексей перестал думать о том, как бы от него избавиться. Вместо этого он заново прокручивал в голове события последних двадцати четырех часов. Как будто выбирая с чего бы начать. Макс чувствовал ситуацию и не давил.

– Мы вчера должны были в ресторане встретиться после работы, – неожиданно для самого себя начал Леша, – но она не пришла.

Макс отвлекся от разглядывания брюнетки, сидящей в двух столах от них, и начал слушать.

– Телефон выключен, пришел домой – там ее тоже нет… и у друзей, – голос звучал еле слышно, было понятно, что слова ему даются с трудом. – Все вещи на месте, мы не ссорились, все было хорошо. На работе не появлялась, никого не предупреждала, в больницах ее нет, в моргах тоже. Я не знаю, что делать.