Эдуард Тополь - РОССИЯ В ПОСТЕЛИ

Ужасны молодцы мои,

Когда ядреная чесотка

Вдруг нападет на их…

Они в пылу самозабвенья

Ни слез, ни слабого моленья,

Ни тяжких стонов не поймут;

Они накинутся толпою,

… поднявши словно к бою,

… Нащупавши рукою,

И насмерть деву…

М. Лермонтов, «Уланша».

Я уже говорил, что я против свального греха.

Однако и мне пришлось несколько раз принять участие в оргиях. Я имею в виду не банальные пьянки с групповым сексом, а нечто более колоритное, русское. Например, русскую баню…

Было это все в той же Горьковской области, на берегу великой и могучей русской реки Волги, но уже зимой, во время съемок многосерийного телевизионного фильма.

Однажды обком комсомола пригласил нашу группу выступить перед колхозниками передового колхоза имени Гагарина. Был подан автобус к гостинице, и вот режиссер, несколько актеров и актрис, кинооператор и я в сопровождении двух секретарей обкома партии поехали с шефским концертом к ударникам сельского труда.

Ехали долго – часа четыре.

Плохая, заснеженная сельская дорога то пробивалась через лес, то выскакивала на забеленные снежные поля, но очень скоро стемнело дочерна, печальные красоты русской природы утонули во мраке, и казалось, что наш автобус никогда не доберется до этих ударников.

Но два наших комсомольских лидера подбадривали нас:

– Ничего, ничего! Скоро приедем! Вы знаете, как вас ждут! Там вам такую встречу готовят!

Приехали, наконец.

Колхозная усадьба – огромная деревня – утопала в снегу и мраке, и только двери сельского клуба были освещены рыжими электрическими лампочками.

– Только недолго выступайте, – предупредили нас комсомольские вожди.

– Минут двадцать. А потом поедем в одно место, не пожалеете! – и загадочно улыбнулись при этом.

В клубе местная молодежь лузгала семечки и глазела на хорошеньких актрис и малоизвестного актера.

Во время выступления наши комсомольские гиды шептались о чем-то с руководителями колхоза и подавали нам из-за сцены знаки – мол, короче, быстрей, закругляйтесь.

Ну, мы закруглились – быстро отбарабанили каждый по две минуты какой-то ерунды, рассказали о фильме, который мы снимаем, и о тех сериях, которые мы сняли раньше и которые все они уже видели, но, мол, вот мы теперь живьем перед вами – те, кто делают этот фильм, и вы можете посмотреть его еще раз.

Киномеханик погасил свет, на экране пошли титры старой, первой серии, а нас уже спешно грузили все в тот же автобус, и вот опять мы катим куда-то в лес, к черту на кулички, проклиная в душе это идиотское путешествие в неизвестность.

А автобус, ведомый комсомольскими вождями, углублялся все дальше в какие-то уже почти таежные чащобы, пару раз буксовал, и мы уже боялись, что вообще заночуем в лесу, но наконец что-то мелькнуло впереди, какой-то одинокий свет, и скоро автобус вымахнул на берег мелкой речушки, а здесь, в окружении могучего елового и кедрового леса стояли два дома – большие, крепкие, с ярко освещенными окнами, с дымком над трубами сельских печей и суетой прислуги.

Замерзших, хмурых, чертыхающихся про себя, нас ввели в дом, – и мы ахнули – в просторной гостиной стоял длинный стол, уставленный немыслимой едой – гора горячих, дымящихся вареников, жареный поросенок, маринованные и соленые грибы, какие-то закуски и, конечно, батарея «столичной» водки… и пять девочек в белых передничках хлопотали над этим столом, приглашали:

– Садитесь, садитесь…

Мы опешили – как так?

За короткое, двадцатиминутное выступление – такой стол?

Но тут на двух «газиках» подкатили к дому еще человек семь – все руководство колхоза – от председателя и парторга до бухгалтера – дебелой краснощекой бабищи.

И уже позже, за тостами – первый за дорогую Коммунистическую партию, а потом за дорогих гостей оптом и поименно, – выяснилось, что привезли нас в загородный обкомовский дом отдыха и под «встречу с артистами» будут списаны литры водки и ящики продуктов из обкомовских фондов, а также – что в нашу честь топится сейчас русская баня и сразу после выпивки мы все вместе отправимся париться в баньку.

При этом у дебелой бухгалтерши, съедавшей взглядом нашего малоизвестного, но молодого актера, масляно туманились пьяные розовые глаза, а румяные комсомольские вожди тянулись рюмками к нашим артисткам и хлопали по спинам официанток – не краснеющих сельских девок.

Но актрисы и пожилой кинооператор идти в баню отказались, а мы – режиссер, молодой актер и я, выпив изрядно, дали себя уговорить при хмельном условии, что и официантки будут с нами париться.