Эдуард Тополь - Завтра в России

– Так, а что с Батуриным? – обратился Горячев к Кольцову.

– Трибунал находится на Гостевой даче, – сказал Кольцов. – Должны вот-вот принять решение.

– Но учтите мою позицию: каторгу, строгий режим – все, кроме смертной казни, – сказал Горячев. – Если за спиной у Батурина все же есть заговорщики, то пока Батурин жив, они будут сидеть тихо и дрожать, чтобы он не проболтался. Понятно? – Горячев повернулся к Митрохину: – И все-таки каким образом этому мерзавцу удалось пронести пистолет в Кремль? Только не рассказывай, что у нас бардак в армии! Охрана Кремля – это по твоей части.

– Да. Но вы сами запретили обыскивать делегатов. Чтоб на Западе не смеялись…

Это было правдой. Митрохин с самого начала предлагал обыскивать делегатов съезда, но это было бы курам на смех! Делегаты съезда – это же сливки партии, отборные из отборных!

– А что касается армии, то… – маршал Вязов протянул паузу, ожидая, прервет его Горячев или нет.

– С тех пор как офицерам стали сокращать зарплату, – усмехаясь, сказал за Вязова Митрохин, – даже у меня в КГБ люди смотрят по сторонам – не податься ли в бизнесмены…

Горячев вяло отмахнулся: старая песня. Когда заседание кончилось и члены Политбюро покидали холл, он сказал Митрохину:

– Павел, ты останься.

Все вышли, Горячев и Митрохин остались вдвоем, но в холл тут же заглянула жена Горячева.

– Вы закончили?

– Нет, но ты зайди, – сказал ей Горячев. Лариса вошла, тронула ладонью лоб мужа, сказала:

– Ты устал. Тебе нужно лечь…

– Сейчас… – Горячев вытащил из кармана белый конверт с письмом американского Президента, протянул его Митрохину: – Ты видел это?

– Что это? – спросил Митрохин.

– Посмотри…

Митрохин взял конверт, достал из него письмо, развернул. Горячев пристально вглядывался в его лицо. За всю историю советского правительства еще не было человека, который бы так стремительно взлетел в полные члены Политбюро, как этот Митрохин. Горячев вытащил его из недр КГБ на самый верх, как в свое время он вытащил сюда Вязова, Кольцова и других, но покушение Батурина показало, что даже самое преданное, купленное высокими должностями и званиями окружение, ничего не может гарантировать. А с другой стороны, нельзя требовать, чтобы Митрохин или Кольцов влезли в душу каждого делегата съезда. И все же… Не дожидаясь, когда Митрохин прочтет письмо, Горячев резким тоном повторил свой вопрос:

– Я спрашиваю: ты видел это?

Митрохин смотрел в письмо на долю секунды дольше, чем нужно для ответа. Затем поднял на Горячева глаза и сказал:

– Да, Михаил Сергеевич! Конечно, я видел это письмо.

– Значит, вчера ты просто подстроил этому американскому врачу нашу аудиенцию?

– Ну, он так или иначе пробовал бы остаться с вами наедине, – улыбнулся Митрохин. – Я ему просто помог.

– Может, ты и разговор наш слушал?

– Нет! Что вы, Михаил Сергеевич! – старательно возмутился Митрохин.

– Понятно, слушал, – сказал Горячев. – Да я и не поверю, что ты оставил бы меня наедине с американцем! Я бы тебя выгнал с работы в ту же минуту! Ну хорошо. И что ты скажешь? Откуда – они взяли эти восемьдесят процентов?

– Вот этого я и вправду не знаю, Михаил Сергеевич, – опять посерьезнел Митрохин.

– А как думаешь: это реальная цифра?

– Вообще-то, за идеологию партии отвечает Кольцов…

– Пока я спрашиваю тебя! – жестко прервал Горячев.

– Президент США не станет высасывать цифры из пальца!

– вдруг вмешалась Лариса, показывая, что она в курсе всех дел.

– Но если у него больше информации о нашей стране, чем у тебя, Паша, то… Ты сам понимаешь…

Митрохин повернулся к ней и улыбнулся с тем бесстрашием, какое может позволить себе только очень преданный слуга:

– То у меня есть два выхода, Лариса Максимовна, – сказал он. – Уступить свой кабинет американскому Президенту или…

– Выяснить, откуда он взял эту цифру,– снова жестко закончил за него Горячев, пресекая фамильярность.

– Я бы предпочел первый вариант. Но вряд ли моя зарплата устроит американского Президента… – горестно вздохнул Митрохин, еще пытаясь выжать у Горячевых улыбку. Но увидев, что это бесполезно, перестроился на деловой тон: – Извините, это шутка. Но у меня есть одна идея…

– Ну? – сказала Лариса нетерпеливо.

– Видите ли, здесь названа цифра оппозиции – 80,6 процентов членов партии. И на сегодня примерно столько же партийных организаций Сибири подхватили свердловскую инициативу…

Он умолк, и несколько мгновений Горячев и Митрохин молча смотрели друг другу в глаза.