Алисса Наттинг - Тампа (ЛП)

Когда звонок, наконец, прозвенел, все ученики, кроме этой счастливой парочки, толпой повалили из класса. Как обычно, в этот раз Тревор и Дарси увязли в предложениях друг другу помощи и обсуждениях планов на вечер. Затем они направились к моему столу, где Тревор любил давать различные комментарии к прошедшему уроку. Предполагалось, что это будет производить впечатление на Дарси, которая в это время, как сиамский близнец, безмолвно стояла рядом. «Вы смотрели экранизацию, в которой Эстер и Димсдейл занимались этим в куче пшеницы?» — задал вопрос он.

Я кивнула. «Выглядело красиво, но не знаю, насколько уместно смешивать наготу и зерна. То же самое, что секс на пляже, верно? Для некоторых мест песок может быть очень болезненным». Шок на их лицах доставил мне неимоверное наслаждение. Они засмеялись, и тут дверь открылась, высосав вместе с кислородом атмосферу легкомыслия. Директор Розен вошел в класс. Как ни странно, моей первой мыслью был не Джек, а то, что директор услышал мои слова, стоя за дверью. Но тут же ужасная догадка ударила меня, — я словно попала в аварию, сидя на стуле; живот скрутило острое предчувствие, пульс глухими ударами отдавался в висках. Я облизнула губы, чувствуя, как потеют подмышки. «Тревор, Дарси, увидимся завтра».

Розен хмуро взглянул на их них, с неприязнью оглядев их шеи. Его туфли с крыловидными накладками посторонились, чтобы пропустить их к выходу. Наверное, эти пятна казались ему язвами проказы. «Не держаться за руки», — бросил он им вслед. — «Все в начале года подписывали соглашение об анти-ПДА [7] Anti-Public Displaying of Affection — запрет на публичное проявление любви; практика, когда в учебных учреждениях США запрещаются открытые проявления симпатии, как то: поцелуи, объятия и т. п. , забыли? Страница два кодекса поведения». На секунду они отпустили руки друг друга, но едва ступив за порог класса, с силой сцепили их снова. Я издала нервный смешок.

«Юная любовь», — пошутила я. Он начал мерить шагами класс, останавливаясь чтобы рассмотреть сомнительные плакаты, из тех, что присылают в подарок издатели учебников. Я кое-как развешала их по стенам в попытке создать гармоничную атмосферу. Здесь был плакат с датами жизни Шекспира, текст «Ворона» Эдгара Алана По, напечатанный микроскопическими буквами, чтобы вместить изображение огромной черной птицы.

«Селеста», — начал он угрюмым тоном, — «Я боюсь, у нас проблемы». Мой взгляд заметался по столу и упал на металлический промышленный степлер. Если ударить его сзади достаточно сильно, чтобы он отключился, то я успею убежать, если полиция еще не здесь. Я представила, как меня ведут, закованную в наручники, а Форд, услышав об аресте, приезжает и бежит ко мне, думая, что это недоразумение, и сейчас он во всем разберется. Я встала и осторожно подошла к окну, чтобы проверить наличие полицейских машин.

«Это очень неловкий разговор для меня», — признался он. — «Эта часть работы мне совсем не по душе. Ни один управляющий не хочет, чтобы такая ситуация случилась с ним. Но когда это случается, приходится разгребать».

С восточной стороны школы машин не было. Я пересекла комнату и взглянула через жалюзи на западную сторону. Может полицию еще не вызвали? Я подумала, что это вполне возможно, так как школа была в одном из лучших школьных округов, и им не хотелось бы арестов на ее территории. Может, поводов для ареста еще нет, и все что они слышали — разговоры друзей Джека в коридоре. Возможно, он вызвал его к себе, и тот все отрицал, но такие заявления нельзя игнорировать, и на время расследования я, наверное, буду отстранена. То что Джек разболтал все другим, причем сразу, было огромной проблемой. Неужели мои инстинкты ошиблись в выборе? Похоть вполне могла ослепить меня, предположила я. Возможно, мне нужно больше всего винить себя за нетерпеливость.

«Вы тут новенькая, я знаю», — продолжал он. — «И мне не хочется, чтобы у вас сложилось впечатление, что это обычное дело у нас. На самом деле, раньше у нас не было такого рода ситуаций». Он подошел к моему столу и постучал по нему костяшками пальцев. «Буду с вами откровенен», — он отвернулся от меня. — «Мне неловко даже больше, чем я могу выразить словами».

Закрытая дверь была не более чем в футе от места, где я стояла. Я готова была сорваться с места, хотя это только отсрочит неизбежное. Кроме того, это будет автоматически означать признание вины. Возможно, все не так плохо, как я боюсь. Может, Розен вовсе не поверил слухам. Вполне объяснима ситуация, когда юные озабоченные мальчишки дали волю воображению, увидев новую молодую и привлекательную учительницу.