Альберто Руи Санчес - Тайные сады Могадора

Столкнувшись с очевидными трудностями, с невозможностью прийти к единому мнению, решили прибегнуть к советам международных экспертных комиссий в области ландшафтного дизайна. Комиссии стали прибывать, сменяя друг друга, одна за другой, но вместо того, чтобы ограничиться обсуждением уже существующих проектов, предложили собственные.

Японцы спланировали великолепный сад в стиле дзен. Там было все необходимое: особым образом уложенные и причесанные граблями песок и камни, которые напоминали бы в мельчайших деталях все острова Могадора под разными углами, побережье, растительный мир, море и даже облака.

Французы спроектировали и рьяно защищали свой геометрический сад, совершенный во всех перспективах. Настолько идеальный, что в сравнении с ним Версаль показался бы захламленным и грязным задним двором. Живые изгороди вместо стен, а ежедневное чередование цветов и растений должно было создавать эффект калейдоскопа, с расписанием, рассчитанным на двухсотлетний цикл.

Англичане бились за искусственный холм, который таковым не казался, и за долину, которая на первый взгляд выглядела несколько неухоженной и весьма естественно-неряшливой, хотя в действительности все в ней оставалось под строгим контролем и наблюдением.

Итальянцы спланировали барочный сад в восточном стиле, там были гроты в виде громадных отверстых пастей, тысяча и один фонтан, журчащий на мотивы известных оперных арий, по числу каждой ночи Шахерезады. И наконец, лабиринт без выхода и входа.

Мексиканские специалисты предлагали построить в открытом море и даже за городскими стенами плавучие острова, все без исключения плодородные, и сообщение между ними осуществлять по каналам. Для этой цели планировалось затопить город, а осушение производить только при очередной смене правительства.

Бразильцы подготовили театральное представление с презентацией типичных амазонских растений на фоне картонных джунглей, летающих экзотических птиц и хищническим уничтожением сельвы торговцами деревом. Все действие завершалось ежедневно с рассветом и на закате солнца.

Перуанцы составили совершенный и в то же время грандиозный план, согласно которому из цветущих стран европейского Средиземноморья необходимо завезти в Могадор миллионы тонн плодородной земли. Примерно так поступили древние кечуа в Священной долине много столетий тому назад. Предполагалось соорудить в пустыне многочисленные террасы, высокие, как горы. И в завершение, как это было уже проделано в Лиме, соорудить на столбах огромные цистерны, дабы археологи будущего решили, будто им повстречалась новая неизвестная культура — ритуальных почитателей тинако, бездонных глиняных резервуаров для воды.

Венесуэльцы предлагали хорошенько перемешать между собой растения и бетон, втащить в сад автомобили и в каждом уголке открыть лавочки по продаже восхитительных экзотических цветов.

Дискуссия длилась бесконечно. Были созданы новые экспертные комиссии в надежде окончательно разрешить проблему устройства сада будущего, который порождал одни лишь иллюзии: идеальный сад, необходимый сад. На время переполненный экзотическими цветами, произрастающими из сердца, что бьется в доводе, который садовники называют доказательством.

Итак, Хассиба, я в саду, в котором мы ежедневно разрабатываем концепцию моей страсти и моего ощущения жизни. Однако я не желаю планировать далее чем на один, первый шаг в этом саду. И если твои желания и вожделение изменчивы, я хочу быть каждый день мечтателем, всякий раз новым, другим, в твоих необходимых садах. Хочу приниматься за работу в каждом из них, хотя ты и приказываешь мне выбирать другие пути. Я желаю неотрывно мечтать о том, как мне приблизиться к тебе в твоих мечтаниях, касаться тебя в этих грезах и изменять сон за твоей спиной.

Однажды, в середине семидесятых годов двадцатого столетия, канадский писатель Скотт Саймонс провел отпуск в Могадоре и решил здесь поселиться навсегда. В предместьях приобрел небольшой дом с садом. А некоторое время спустя выказал горячее желание и то и другое пожертвовать городу. Более двадцати лет он собирал и выращивал кактусы. В результате стал обладателем обширной коллекции разнообразнейших колючих растений, большую часть которой составляли мексиканские экземпляры. Их писатель заполучил у одной супружеской пары, тоже канадской. Супруги, фотограф Рива Брукс и ее муж, художник и музыкант Леонард Брукс, в сороковые годы прошлого столетия жили в зоне мексиканских полупустынь. Вместе с ними там же оказались и Стерлинг Дикинсон, и Дотти Видаргас с супругом — все они единодушно признавали, что город Сан-Мигель-де-Альенде полностью сохранил свою целостность, композиционное единство и красоту. К тому же им удалось протянуть мостик из кактусов, дотянувшийся до Могадора и превративший город, окруженный крепостными стенами, в мексиканский сад.