Бернар Кирини - Необычайная коллекция

Досуг Гулда. Среди клубов, членом которых состоит Гулд, есть своеобразное общество любителей детективной интриги, которое собирается дважды в год во Франции и в Англии. Члены его задают друг другу увлекательнейшие задачи, принцип которых объяснил мне однажды Гулд. Например, тот, кто «водит», описывает придуманную им картину преступления и просит игроков развить интригу; тот, у кого сценарий самый правдоподобный, выигрывает. Или же водящий, выбрав всем известный детективный роман, предлагает переделать сюжет и поменять виновного, изменив при этом как можно меньше слов; побеждает тот, чей текст ближе всего к оригиналу, а развязка при этом сильно от него отличается. У них есть десятки подобных игр, которые доставляют им колоссальное удовольствие.

Однажды, когда я зашел к Гулду без предупреждения, он как раз работал над одной из таких задач. «Условия таковы, — сказал он мне, — синий кит, двадцать восемь метров и сто тридцать тонн, выбросился на берег по неизвестной причине. Его нашли на пляже апрельским утром, мертвого, огромного, в каплях морской воды. Каждый игрок проводит свое расследование и должен выстроить правдоподобный сценарий, чтобы объяснить его гибель». Удивившись простоте задачи, я ответил, что мне это кажется не особенно сложным. «Вы меня не дослушали, — возразил Гулд. — В задаче также указано место происшествия: Нан-су-Сент-Анн в Дубсе [4] Департамент в регионе Франш-Конте на востоке Франции. , в семистах километрах от Атлантики. — Подняв брови, Гулд добавил: — При таких условиях, сами понимаете, найти разумное объяснение — это уже другая история. — Он шмыгнул носом, трубно высморкался и вздохнул: — Вот такая игра...»

Магнетизм Гулда. Однажды, нагрянув к Гулду без предупреждения, я застал его за укладкой чемодана.

— Вы уезжаете?

— Вынужден!

— Вынуждены?

— Да, из-за Эрнана Зуазо. Он приезжает в Париж навестить сестру.

И Гулд объяснил мне, что между ним и упомянутым Зуазо много лет имеет место любопытный феномен, что-то вроде магнетического отталкивания, заставляющего их бежать друг от друга.

— Если нас не разделяет приличное расстояние, мы оба чувствуем себя плохо, недомогаем, слабеем.

— Заболеваете, короче говоря?

— Да, заболеваем. Нас мучают бессонница, жар, расстройство пищеварения, депрессия, апатия. Чем ближе Зуазо, тем хуже я себя чувствую; как только он удаляется, мне становится лучше. С ним происходит та же история. В идеале нам бы следовало жить как можно дальше друг от друга, на разных оконечностях прямой, пересекающей центр Земли. Но это уже крайность; расстояния в тысячу-другую километров нам достаточно, и мы не ощущаем никаких симптомов, пока живем на разных континентах.

— А если вы сближаетесь?

— Как я и говорил: начинаются недомогания и все такое. Мы очень стараемся держаться на расстоянии, но не всегда удается избежать беды. Однажды мы недоглядели и оказались в одной стране — в Испании: я был в Кастилии, а он в Галисии. Мы оба жестоко мучились, не понимая отчего. Только через два дня до меня дошло: он где-то рядом, слишком близко ко мне. И подумать только, мы с ним отправились в Мадрид в один и тот же день!

— И что же произошло?

— К счастью, ничего: мы застряли в пробках, каждый на своем шоссе, как будто магнитное поле отталкивало нас друг от друга, не давая войти в критическую зону.

Гулд сложил рубашку, убрал ее в чемодан и добавил:

— Это очень обидно, потому что Эрнан — милейший человек, и мы с ним прекрасно ладим. Встречаться мы не можем, но часто переписываемся.

Гулд. Некоторые книги куда весомее, чем кажется на первый взгляд. Вы думаете, что у вас в руках роман едва ли в две сотни страниц, который вы прочтете за один вечер. Заблуждение! Книжица с виду тонкая, но это обман зрения — на самом деле вам предстоит прочесть не двести, а две тысячи, двадцать тысяч, двести тысяч страниц! Вы будете читать десять, сто, тысячу вечеров, а может статься, и всю жизнь!

Я. Вы говорите о романах с продолжением?

Гулд. С продолжением? (Срывается на крик.) Да нет же! Нет! Ни романы с продолжением, ни романы-эпопеи, ни саги здесь ни при чем! Книги, о которых я говорю, закончены и в то же время незакончены, с виду они короткие, но на деле огромнейшие. Это многоступенчатые книги, подобные русским матрешкам, которых всегда много в одной. Иные из них вы можете прочесть, не догадываясь об их скрытых богатствах, и закрыть, даже не подозревая, мимо чего прошли. Это лучшие: они до смешного ревностно хранят свою тайну, пока не найдется умный читатель, который их раскусит. Другие многоступенчатые книги, напротив, предпочитают ясность и с первых страниц объявляют масть, указывая на скрытый в них месседж. Есть и золотая середина между этими крайностями: книги не таят своего двойного дна, но и не помогают читателю до него добраться. В общем, как вы уже поняли, мои любимицы — первые, безмолвные, от которых, читая, не дождешься ни словечка подсказки. Разоблачать их — сущее наслаждение и гордость для книголюбов вроде меня.