Ирина Семина - В ожидании Любви

— И что делать?

— Наверное, учиться уважать себя. Вам есть за что себя уважать! Если вы семь лет строгого режима перенесли и не сломались, выжили — уже достойно уважения!

— Еще я работаю, квартиру недавно купила. Я вообще-то стойкая! И работы не боюсь.

— Вот видите! Вы подумайте, подумайте! Свобода — она и дается для того, чтобы отдохнуть от отношений, посидеть, подумать, переоценку ценностей провести. А то посмотрите, что я вам сейчас буду выдавать по описи в качестве личных вещей:

• разбитое сердце — 1 шт.,

• раздавленное самолюбие — 1 шт.,

• засушенная самооценка — 1 шт.,

• обиды проглоченные — 5 коробок,

• оскорбления стандартные — 1 набор,

• синяки бытовые калиброванные — полный комплект,

• Любовь Безумная, уцененная — 1 шт.

Ну и как вы жить будете на свободе с этим багажом???

— А можно, я это не буду забирать?

— Да конечно же, можно! Я же только и жду, когда вы от этого откажетесь!

— Ой, а разве это допускается? Я и не знала! И куда оно все денется?

— Спишем и утилизируем! У нас так многие делают при освобождении — отказываются получать!

— А я? С чем же останусь я?

— А вы теперь не Узница Любви! У вас — свобода! Полная свобода действий, желаний и всего такого прочего. Выберете себе что-нибудь новое, по душе! Закажете все, что захотите! Новое, светлое, чистое!

— Светлое? Чистое? И можно выбирать? Знаете, я за семь лет отвыкла от нормальной жизни… Мне как-то страшновато.

— Это не беда! Вот смотрите: ваша Справка об Освобождении. Она дает право обратиться за помощью к любому Работнику Света, в любой Реабилитационный Пункт.

— Реабилитационный Пункт?

— А куда, вы полагаете, направляются Узницы Любви после освобождения?

— Спасибо вам. Спасибо. Я пойду?

— Конечно. На прощание — подарок от администрации. Вот смотрите, в этой коробочке — Любовь к Себе! Работает от солнечных батарей, то есть практически вечно. Начните пользоваться — и результаты не замедлят ждать!

— Благодарю вас. Вы так добры ко мне…

— А Мир вообще добр! И щедр на дары. Вы просто знайте это и никогда не забывайте, хорошо?

— Хорошо, — несмело улыбается Узница.

— Я вам сейчас ворота открою. Добро пожаловать в Свободный Мир! И желаю вам никогда, никогда больше не возвращаться в нашу тюрьму.

…Степаныч распахивает ворота, и бывшая Узница Любви робко делает первый шаг в пространство, залитое ослепительным светом невероятной Любви, из которой, собственно, и состоит большой и добрый Мир. Он ее немного пугает — как птицу, которая выросла в клетке, а теперь вот выпушена на свободу. И ей предстоит научиться парить в свободном и радостном полете, как это и положено от природы — и птицам, и людям.

— О майн готт!!! — воскликнул потрясенный до глубины души Анхель, выслушав историю об Узнице Любви. — Это не может быть! Фройляйн Светляйн, вы так страдаль!!! Я поражен в сердце!

У него на глазах и впрямь показались слезы, и он был сейчас похож не столько на гота, сколько на эмо. На мой взгляд, конечно. Очень такой чувствительный Гомункулус, одно слово — Ангел. Светка от такого горячего мужского сочувствия опустила голову и закусила губу.

— Нет, это не моя история. У меня так далеко не зашло. Но что-то в этом роде и со мной было, — созналась она. — Я только сейчас поняла, что я сама себя в эту тюрьму заточила. И просидела там много времени.

— Наконец-то проняло, — встряла я. — А то «Я его люблю», «Он без меня пропадет», и что ты там еще обычно говорила?

— Я много чего говорила, — задумчиво ответила Светка. — Но вот теперь, правда, думаю: и чего я такая дура была??? После истории про Алхимика я сообразила: тоже вот человек цеплялся за свои заблуждения, а мог бы уже давно быть счастлив! Да, Ангел?

— Ви говориль чистый правда, майн либе фройляйн! — растроганно шмыгнул носом Анхель. — Ви такой умный! Я бальдель от вас!

— Вот, Ангел говорит, что я умная, — укоризненно сказала мне Светка, устремляя на него нежный взгляд. — А ты все критикуешь.

— Это у него временное помрачение, — хмыкнула я. — Сказал же — «обалдел, мол». От тебя кто угодно обалдеет. Хотя, конечно, последнее твое высказывание было очень даже ничего, — справедливости ради добавила я.

— Но что вас заставиль терпеть подобный боль? — продолжал свои научные изыскания Анхель. — Это быль… наваждение, да?

— Это наваждение называется у нас «любовь», Анхель, — объяснила я. — Понимаете, кто-то когда-то придумал слово «любовь» и запустил его в мир. Может, он и объяснял, что имел в виду, — не знаю! С тех пор прошло много времени, и автора уже не спросишь. Но вот люди как-то совершенно разделились во мнениях. Поэтому «любовь» у нас каждый понимает как Бог на душу положит. И часто за любовь принимают заботу, страх одиночества, привязанность, зависимость — что угодно. Наваждение, в общем.