Владимир Гржонко - Дверной проем для бабочки

Подхваченная сквозняком лампочка раскачивалась, скользящими размытыми пятнами выхватывая из полутьмы клочки происходящего. Карлос успел заметить, что Другая женщина скорчилась, словно получив неожиданный удар в живот, и упала на колени. Но самое ужасное было не в этом. Мост мягко изгибался, как развешенное на верёвке бельё под порывами ветра, и кренился всё больше и больше, издавая натужные крякающие звуки. А потом, ломая бетон берегов, разогнулся и медленно опрокинулся в бурлящую жижу. И как-то очень быстро и буднично всё закончилось. Вода ушла, скрученные железные обломки повисли над самым дном, как будто были там всегда. Только жёлтый мутный свет всё ещё метался под потолком, выписывая в серой мгле мягкие плавающие восьмерки. Карлос вдруг понял, что всё это время не дышал. И со всхлипом, напоминающим икоту, глубоко вдохнул. А рядом тихо, как потерявшийся щенок, заскулила Маленькая женщина. Ну вот, подумал Карлос, стараясь проглотить подступавший к горлу комок, ну вот и все. На этот раз я сделал это сам. Потому что хотел этого.

Сейчас ему не нужна была никакая потусторонняя мудрость, чтобы трезво сообразить, что это именно он, Карлос, убил Другую женщину. Как бы он к ней ни относился, но она была человеческим существом. Преодолевая слабость — или жалость, этого он не знал, — Карлос подумал, что жестокость рождается именно из преодоления жалости и слабости. Когда Бандит Хорхе тонул, он тоже стоял совсем рядом; достаточно было протянуть руку, чтобы спасти несчастного Бандита. Но упрямый голос внутри Карлоса приказывал не двигаться с места… А потом, когда вонючая жижа совсем поглотила Бандита, тот же внутренний голос с облегчением заметил, что теперь уж всё равно поздно, делать нечего и пачкаться незачем. И притворно пожалел, что всё так быстро закончилось. И ещё напомнил о том, что Карлоса могло и не оказаться рядом, он и не должен был оказываться рядом! О Иисус, разве же должен был он подглядывать, как клиент его матери оправляется на выгребной яме? Разве он должен был предупреждать Хорхе о том, что третья по счёту доска совсем сгнила и наступать на неё нельзя? Всем соседям это было известно! Да и сам Бандит Хорхе много раз ямой пользовался. Но про доску, видимо, не знал! Да ещё головой ударился о край другой доски, шасть вниз — и как не было Бандита Хорхе. А подлый внутренний голос продолжал нашёптывать Карлосу, что вот теперь-то он — настоящий мужчина. Человека убил! Да не какого-нибудь забулдыгу, а самого Бандита Хорхе! Что теперь он уж точно мачо…

Карлоса тогда охватили просто какое-то невыносимое возбуждение и восторг, он плюнул в яму и помчался разыскивать ту самую соседскую девку, чувствуя, что ещё немного — и не донесет. Ох и драл же он её тогда! О Иисус!

Маленькая женщина вдруг перестала скулить и уперлась острым локтем ему в живот. Оказывается, Карлос слишком сильно сжал её руку. Он посмотрел на неё — всё ещё несчастную и перепуганную — и понял, что вот-вот потеряет контроль над собой, зарычит и никакая сила не заставит его почувствовать различие между давней соседской поблядушкой и этой белой Маленькой женщиной. Но тут из колодца послышался стон — тоскливый и тонкий. Карлос отскочил от Маленькой женщины и замер. В колодце застонали громче. О Иисус! Ну зачем это? Другая женщина, злобная и опасная, должна была утонуть, исчезнуть вместе со схлынувшей водой, как Бандит Хорхе, и оставить после себя только неуёмное желание, переплавляющее собственный страх и слабость в силу и злой восторг. Потому что дело уже сделано… Карлос содрогнулся, у него словно вынули стержень из позвоночника… Чтобы справиться с собой, он опустился на четвереньки и невольно заглянул в колодец. Там, изо всех сил вцепившись в обломки моста, лежала наполовину скрытая прибывающей водой Другая женщина, глуповатая и нестрашная, ничем не напоминающая сейчас Бандита Хорхе. Просто женщина — та самая, которая так беспечно подставляла свой мягкий зад сумасшедшему Очкарику. Только шляпки на ней уже не было. Её, по-видимому, смыло, эту дурацкую шляпку, смыло и унесло куда-то в глубину. А сама Другая женщина осталась: успела ухватиться за прогнувшуюся железку и уцелела. И теперь вот стонет там, может, вся переломанная, но живая! То что женщина, которую он мысленно уже похоронил, жива и нуждается в помощи, что-то сдвинуло в душе у Карлоса. Его как будто ударило током: он вдруг стал судорожно карабкаться по искорёженным остаткам моста, стараясь добраться до дна раньше, чем вода накроет Другую женщину с головой… Наверное, если бы Бандит Хорхе вынырнул тогда ещё раз, Карлос тоже кинулся бы его спасать. Только тот не вынырнул…