Чарльз Сноу - Коридоры власти

— Мне сообщили, сэр Гектор Роуз не может к нам присоединиться, — с сухой учтивостью произнес лорд Гилби. — Я был бы вам крайне признателен, джентльмены, если бы вы взяли на себя труд выразить сэру Гектору мои сожаления. Я пригласил вас, поскольку вы в том числе давали мне советы. С некоторыми из моих коллег я уже имел беседу. — Лорд Гилби, безупречный, моложавый, скорбный, поднял глаза и продолжил: — Хочу, чтобы вы от меня первого узнали. Вряд ли вы поверите, только нынче утром, как раз перед вторым завтраком, я получил письмо от премьер-министра.

И тут самообладание ему изменило.

— Он должен был лично явиться! Лично!

Лорд Гилби с осторожностью, словно боясь перенапрячься, поднял руку и показал на окно, в направлении Даунинг-стрит.

— Здесь близко, — молвил он. — Буквально два шага.

Затем его постиг очередной приступ официоза.

— Хочу заметить, джентльмены, письмо, к чести отправителя, было весьма сердечное.

Ни я, ни Дуглас не представляли, когда начинать соболезновать. А Гилби не сразу перешел к голым фактам. Наконец он произнес:

— Если вкратце, мне дали пинка.

Взгляд его забегал от меня к Дугласу и обратно.

— Я, знаете ли, до сих пор не сумел осознать данный факт.

Очередная стилистическая крайность (каковые крайности характерны для адресатов плохих новостей) показывала, что нежелательное событие еще не свершилось и лорд Гилби планирует вернуться в министерство. В следующую секунду горькая правда снова дала о себе знать.

— Они мне даже не сообщили, кто мой преемник. А ведь должны были совета спросить. Должны были спросить.

Гилби взглянул на нас.

— Кто? Кто меня сменит?

— Не знаем, — сказал Дуглас.

— Если верить газетам, — продолжал Гилби, не скрывая негодования, — они планируют заменить человека моего уровня… — Очень медленно он поднял правую руку до плеча. — …человеком уровня Гриджсона. — Левая рука осторожно, ладонью наружу, двинулась к колену.

Гилби по шажочку приближался к более приятной новости.

— Они, — (после первого упоминания у Гилби язык не поворачивался сослаться на премьер-министра в единственном числе или по фамилии), — предложили мне титул виконта. Похвально, не так ли?

На самом деле первый и единственный дворянский титул был пожалован семейству Гилби в восемнадцатом веке, когда один Гилби, ланкаширский сквайр, взял в жены дочь богатого работорговца.

— Мошенники, настоящие мошенники, — молвил лорд Гилби с тайным удовлетворением, всегда охватывавшим его от мысленного экскурса в прошлое. Кстати, если такой экскурс в прошлое семейства Гилби совершал кто-либо другой, лорд Гилби отнюдь не испытывал удовлетворения. Раз я слышал его комментарий относительно научной работы, в которой прослеживалась связь отдельных аристократических семейств Великобритании с поставками живого товара из Африки. «Полагаю, — выдавил тогда лорд Гилби, — что в подобных научных изысканиях нет ни малейшей нужды».

Гилби остановился на последствиях смены титула. Место на официальных церемониях, новая корона…

— Вряд ли доживу до следующей коронации, хотя… Как знать, как знать… Я ничего не исключаю и никогда не исключал.

Гилби сник, и нам пришлось задержаться еще на полчаса.

Уже в дверях Гилби сказал, что намерен посещать заседания в палате лордов еще регулярнее, ни больше ни меньше.

— За ними ведь глаз да глаз нужен.

Опять стилистическая крайность — просторечие, приправленное горечью.

На переходе у Сент-Джеймс-парка Дуглас криво улыбнулся из-под черной шляпы, выждал паузу и произнес:

— Так-то вот.

Министры приходят и уходят. Сам Дуглас и не думал рассчитывать, что его министр наденет траур, если его, Дугласа, сместят, или закатит банкет по поводу счастливого водворения обратно в казначейство.

— Пожалуй, — сказал Дуглас, — теперь можно заняться серьезными делами.

Он не стал рассуждать, кто займет место Гилби. Возможно, ждал, чтобы я начал — вдруг мне больше известно? Я же, едва переступил порог своего кабинета, позвонил Роджеру и был приглашен к нему в Уайтхолл, причем немедленно. У Роджера я оказался ровно в половине пятого.

— Да, — сказал Роджер, по обыкновению обмякший в кресле за письменным столом, — я в курсе.

— Вы что-то слышали?

— Пока нет. — И добавил ровным голосом: — Если до вечера не сообщат, значит, дело не выгорело.

Я не знал, правду ли Роджер говорит или готовностью к худшему сбивает судьбу со следа.

— Я нынче в палату не ходил. Это уже слишком.