Алексей Ручий - Песни-Танцы

Достаю из специальной стойки и перебираю бумаги. Рекламные проспекты, прайсы, счета и платежки… Откладываю ненужные и, скомкав их, выбрасываю в пластиковую урну, стоящую неподалеку. Боже, сколько бумаги тратится впустую!..

Хотя после кризиса в офисах немного научились экономить: печатают, как правило, на обеих сторонах листа. С одной стороны — листовка с условиями свежей акции, запущенной в начале текущей недели, на другой — прошлогодний счет.

Закончив уборку, выключаю компьютер. Экран монитора гаснет, осиротив мое рабочее место. В этот момент раздается звонок телефона. Этого только не хватало: клиенты в такое время звонят только с проблемами, а не для того, чтобы пожелать тебе хороших выходных или осуществить покупку, за которую капнут хорошие комиссионные. Я нехотя поднимаю телефонную трубку. Сейчас она словно раскаленный брусок железа в моей руке.

— Да? — спрашиваю я.

На том конце провода секретарь Марина.

— Ты закончил?

— Почти. Кто-то из клиентов беспокоит?

— Нет-нет, что ты. Это я просто интересуюсь.

У меня отлегает от сердца. Пытать меня сегодня уже никто не будет, слава богу.

— Хорошо, а то я думал, что кто-то желает меня озадачить на выходные. Для тебя — я свободен.

— Вот и славно. Я тоже уже закончила. Сейчас без пяти шесть, давай через пять минут тогда на ресепшен подходи.

— Не хочу ждать эти пять минут, подойду сейчас.

— Вас разве за это не ругают? За то, что уходите раньше времени?

— Ругают, но мне все равно. Что-то я устал сегодня.

— Ну смотри, как знаешь.

— Ага. Пока ты собираешься, покурить схожу.

— Давай.

Марина кладет трубку, я тоже. Беру свои вещи и иду к вешалке. Одеваюсь, потом прощаюсь с коллегами. Пожимаю руку несостоявшемуся моряку Коле, машу рукой девчонкам, киваю начальнице отдела — Софье.

— Уже пошел? — спрашивает она.

— Ага. Конец недели все-таки.

— Ну, тогда пока.

— До свидания. Хороших выходных!

— И тебе.

Я знаю, Софья ничего мне не скажет по поводу того, что я ушел на пять минут раньше. Мы в хороших отношениях, да и повода ругать себя я не даю. Один из лучших менеджеров отдела, ее зарплата во многом зависит и от моих продаж. Поэтому она промолчит и, если надо, прикроет меня перед вышестоящим начальством. Но вообще уходить раньше положенных шести часов у нас запрещено: это решение принято на уровне головного офиса в Москве и по идее должно четко блюстись, для чего даже создана специальная система штрафов. Но Питер — не Москва, человеческие отношения здесь пока что еще стоят чуть выше денег на лестнице ценностей, и поэтому система штрафов в нашем офисе работает не столь исправно, во многом за счет лояльности Софьи.

На ресепшен замечаю, что Марина сосредоточенно собирает свою сумку. Я легонько улыбаюсь ей и иду дальше — курить. Марина задумчиво кивает и продолжает что-то укладывать в сумку. Не представляю, что она умудряется в ней таскать, и желания узнать у меня не возникает.

В курилке все та же картина: в воздухе висят клубы дыма, на площадке не протолкнуться. Такое ощущение, что все эти люди никуда отсюда и не уходили. Стояли тут и трепались со времени моего прошлого перекура. Возможно, все так и было.

Тематика их разговоров за время моего отсутствия не изменилась, поэтому я пропускаю эти слова и звуки мимо ушей. Это все шелуха, а я уже далеко от их реалий, от пропитанного никотином и дешевым кофе однообразия офисной жизни. Моя душа уже летит в выходные, в безумный угар бессонных ночей и светлую безоблачность беззаботных дней.

Жизнь — мышеловка, и все мы давно и надолго завязли в ней. Если мы обречены тратить свою энергию на унылое сидение в офисе и прочие бессмысленные вещи, то надо хотя бы научиться хорошо отдыхать. Потому что иначе мы автоматически становимся рабами безысходности. В том смысле, что мы будем воспроизводить ее снова и снова — сначала в себе, затем в своих детях.

Древние греки хорошо просекли эту штуку и потому придумали театр. Дионис — бог виноделия, пьянства и разврата — не зря стал заодно и покровителем лицедейства. Только хорошее представление, вино и выпущенное на волю либидо способны разрушить безысходность. А значит, дать человеку столь необходимую передышку на его разрушительном пути к забвению.

Выходные — это песня свободе или же крик в пустоте, это отрыв отчаявшейся души от сковывающих ее цепей обыденности. Пусть будут эти два скоротечных дня, пусть будет упоение иллюзией освобождения. Мы — армия офисных клерков, ежедневно глотающая пыль в своих загончиках, проговаривающая тысячи бессмысленных слов по телефону, отправляющая километры предложений по электронной почте; мы заслужили этот краткосрочный привал. Я докуриваю и пою про себя оду выходным.

В итоге в бар отправляются пять человек: секретарша Марина, сисадмин Кирилл, скромный парень из сервис-отдела — Макс, менеджер Юля и я — от отдела продаж. По общему решению мы идем в недорогое заведение поблизости от метро, расположенное в цоколе жилого дома.

Внутри — гибрид классического бара и узбекского кафе. Длинная стойка с круглыми стульями, пирамида из бутылок, какие-то цветастые занавески и восточные орнаменты по стенам. Безумная северная эклектика, постмодернистская выжимка из недорогой безвкусицы и сдобренной бодяжным пивом непритязательности. В общем, эталонный бар для клерков из ближайших бизнес-центров.

Мы заказываем пива — каждому по бокалу — и гренки. Пока ждем, когда принесут заказ, достаем сигареты и закуриваем. Разговор крутится вокруг работы, зарплаты и начальства. Все достаточно предсказуемо. Мое участие в нем ограничивается ролью слушателя.

Смахивая пепел в прозрачную пепельницу с логотипом марки сигарет «Мальборо», я смотрю по сторонам. Кроме нас в зале сидит еще одна компания из четырех человек и несколько парочек. Большинство столиков пусты. Над барной стойкой склонился мужчина лет сорока, он вертит в руке стакан с виски и о чем-то разговаривает с барменом — видимо, местный завсегдатай.

До меня долетают обрывки разговора, поддерживаемого в основном Мариной и Кириллом. Звучат знакомые фамилии, в основном московских начальников, какие-то цифры. Честно говоря, я не совсем понимаю, зачем собираться после работы, если приходится обсуждать опять же ее. Лучше бы о футболе поговорили или о музыке. Но, кажется, так несовершенно устроен мир: даже вне офиса разговор вновь и вновь будет возвращаться в офис, и ничего тут не поделаешь.

Наконец приносят пиво, мы разбираем бокалы. Также на столе оказываются две корзинки с гренками и чашка с соусом.

— Ну, давайте, за сходнячок, — Кирилл первым поднимает свой бокал.

— И за окончание рабочей недели, — добавляет Марина.