Мири Яникова - Погоня через миры

– И удостоверение личности проверяют, чтобы выяснить, насколько всерьез ей сюда надо, вполне удовлетворившись при этом синими израильскими корочками, – подхватила я.

– Ага. Ну, и как ты себе это объясняешь?

– Объяснение здесь только одно – что вы знали о моем визите и меня вели. И даже Интернет каким-то образом через портал пустили.

– Верно. Молодец.

– А значит, – продолжила я, – мне нечего вас сейчас бояться. Раз уж вы нас сюда пустили, значит, в принципе были не против.

– Скажем лучше так: ты поставила нас перед фактом. Ну, да ладно. В конце концов, приехали и приехали. Хоть на пацанов твоих гляну. Как ты там, справляешься?

– Справляюсь. С трудом, но справляюсь. Вот они вырастут, полегче станет.

– Ты вот скажи мне, почему ты не пытаешься общаться со мной и с другими на астральном уровне?

– Ты имеешь в виду осознанные сновидения, что ли?

– Именно. У вас там полно инструкций по этому поводу.

– Да я покупаю эти книжки. Даже пробовала что-то практиковать. Самая гениальная практика – это в течение дня постоянно спрашивать себя: не сплю ли я сейчас? – и сразу проверять. А потом привыкнешь, спросишь себя так же во сне и готово.

– Верно. Как проверять, знаешь?

– Знаю. Например, по надписям. Если они не меняются при неоднократном отведении от них глаз и возвращении, значит, находишься в материальном мире. Если меняются – значит спишь.

– Умница. И что надо делать, обнаружив, что спишь?

– Немедленно кидаться к тебе в гости с отчетом!

– Ты всегда была великим теоретиком. Теперь объясни, почему ты этого всего не делаешь?

– Я пробовала. Не могу никак пробиться в это самое осознанное сновидение. Не получается.

– Может, недостаточно упорно пробовала?

– Может. Ну, не могу я.

– Или не хочешь?

Я посмотрела ему в глаза.

– Эрвин. Я вообще бездарь. У меня ничего не получается, и к тому же у меня отвратительная память. Вот скажи мне. Вот ты отправлял меня туда с заданием. Заставил там родиться, все позабыв, провести детство, юность, не то чтобы совсем безоблачную, затем этот кошмар с институтом, первой неразделенной любовью, отъездом в Израиль, поисками работы, долгами… Потом я начала вспоминать. Ну, как ты думаешь, что я должна была вспомнить и в каком порядке?

– Ты должна была вспомнить, – неторопливо произнес он, потягивая кофе, – что ты не просто прохлаждаться туда отправлена, а должна кое-что сделать и по завершении… мм… командировки представить отчет.

– И теперь вообрази, что я прекрасно справилась с первой половиной из перечисленного тобой. То есть я слишком хорошо осознавала, что не прохлаждаться я сюда отправлена. Сознавала это давно, лет, наверно, с четырнадцати. Я вспомнила тебя, вспомнила, как ты меня напутствовал при отправлении. Вспомнила про Город, про лес и парк в его окрестностях. Я вспомнила и про портал, и нашла его, и проверила, способна ли я увидеть развилку с указателем. А дальше – ну просто ступор.

– Ты хочешь сказать, что не знаешь, что, собственно, ты должна там делать?

– И как же ты догадался. Ну вот именно.

Он усмехнулся и отхлебнул еще кофе.

– И ты, бедная девочка, так и жила все эти годы с ужасным ощущением, что надо срочно что-то делать, а вот что именно – ну никак не вспомнить?

Я набрала воздуха и все-таки произнесла заранее заготовленные слова:

– Я не справилась с заданием. Попросту, я его забыла. Я приехала сюда, чтобы сказать тебе об этом. И попросить, чтобы мне, в порядке исключения, разрешили попрохлаждаться там без дела еще хотя бы лет десять, пока не вырастут дети.

– Неплохо, – произнес он, насмешливо, но не выходя при этом из тона доброго ласкового наставника. – Вот зачем ты приехала. А ты что, всерьез думала, что мы, увидев, что ты там бездельничаешь, заберем тебя обратно, оставив твое потомство сиротами?

Вот тут я не выдержала. Все равно уже невозможно было скрыть слезы.

– Эрвин. Ты зря ехидничаешь. У моих детей на самом деле нет никого, кроме меня. Им будет без меня очень плохо.

Он всполошился.

– Рэни, что случилось? С чего ты решила, что мы тебя собираемся оттуда «забирать»?

Я вытерла слезы салфеткой.

– Не собираетесь? То есть, оставите меня доживать на Земле свой срок из милости? А когда я вернусь, просто вычеркнете из списка группы? Как несправившуюся. Как понапрасну промотавшую средства. Как не оправдавшую доверие…

Он добыл еще одну салфетку и собственноручно вытер мне вновь навернувшиеся слезы. От этого я немедленно зарыдала по-настоящему, как маленькая.