Павел Алексеев - Без жалости

И так, ещё минут сорок она меня терроризировала. Но я упёрся - поедем и всё. Наконец, мама ушла на работу, отец тоже, а им на смену вышла Маринка.

-Вов, мама с папой ушли? - громким шёпотом спросила она, выглядывая из дверей дома.

-Ушли, ушли, - усмехнулся я, - Вылезай, не бойся.

-А я и не боюсь, - ответила сестрёнка, и гордо задрала нос, при этом едва не навернулась с крыльца.

Подхватив её, я не смог удержаться от смеха, она такая забавная была.

-Ой, Маришка, чудо ты расчудесное!

-Чего это я чудо? Просто тут ступенька шатается!

-Ага, ступенька шатается. Под ноги надо смотреть, а не нос задирать выше крыши.

-И нечего не выше крыши, врёшь ты всё! Вот тебе - мммм! - Маринка показала мне язык, снова задрала нос и направилась в сторону туалета типа 'скворечник'.

Ну и по пути, споткнулась об курицу, гулявшую по двору. Обе с воплями разлетелись в разные стороны, а я от души рассмеялся. Вот кто-кто, а Маринка умеет поднять настроение. Сестрёнка у меня просто замечательный, маленький человечек.

-Вот и всё Володенька, - баба Маня поджала губы и продолжила, - Всё что могла, всё тебе рассказала, ничего не утаила. Память у тебя замечательная, всё запомнил. Вот практики у тебя нет, негде было на личном опыте опробовать полученные знания. Про травки тоже молодец, надеюсь пригодиться, если нужда возникнет. Знаю, уедешь скоро, и больше мы не увидимся с тобой...

-Бабушка, чего вы такое говорите! - возмутился я, но она меня прервала.

-Не перебивай, а то дам сейчас клюкой по голове бестолковой, - строго сказала она, погрозив пальцев, - Умру я скоро, чувствую, время моё подходит. Есть у меня к тебе просьба. Когда будет возможность, передай мои знания дальше - своему ученику или ученицы. Жаль будет, если всё накопленное в могилу уйдёт. Обещаешь?

-Обещаю, бабушка, - вздохнул я тяжело. Баба Маня была замечательным человеком. Как не жаль, но не мог я ей ничем помочь. В моей базе были практические навыки по излечению живых организмов, но вот они ещё не развернулись - тело было не подготовлено, для таких тонких воздействий. Это же не молнией шарахнуть, это гораздо сложнее.

-Вот и хорошо, - одобрительно кивнула она, - Помни о моей просьбе. А сейчас иди, нечему мне больше тебя учить. И не думай обо мне, не переживай. Вышли мы все из земли, в неё и уйдём.

Я встал, некоторое время смотрел в спокойные и добрые глаза этой святой женщины, потом поклонился и, не прощаясь, вышел. Глаза защипало, невольно навернулись слёзы. Я сохраню в своём сердце память о бабе Мане и исполню её завет. И когда подходил к дому, я понял, мы действительно больше не увидимся.

***

-Так, где ты находился в момент убийства?

-Какого убийства, - поинтересовался я, - Вы уточните, Алексей Макарович.

-А что, у нас разве много убийств, случается? - спросил участковый уполномоченный, терзая меня по поводу обнаружения семерых трупов, в разной степени целостности. Рыбы и раки их за несколько суток хорошо обглодали.

-А я что - доктор? - я сделал удивлённое лицо, - Я откуда могу знать, много или мало? И сколько для вас много и сколько мало.

-Ты от ответа не увиливай, - строгим голосом сказал Алексей Макарович, - Уже весь посёлок в курсе, что нашли семь трупов ниже по реке и кому они принадлежат.

-Да вы что! - ужаснулся я, - Эти трупы ещё кому-то и принадлежали? И кто это у нас такой богатый?

Некоторое время участковый соображал, потом до него, видимо дошло. Лицо налилось краской, он вскочил и, грохнув по столу кулаком, заорал:

-Ты что себе позволяешь, сопляк! Отвечай, когда тебя спрашивают!

-Ага, разбежался, - я демонстративно поковырял пальцем в ухе, типа меня оглушило его криком, - Вы ещё забыли добавить - встать, когда с тобой разговаривает старший по званию!

Некоторое время, он буравил меня взглядом, потом снова уселся и тяжело вздохнув, сказал:

-Если бы ты не был сыном секретаря райкома, я бы...

-Что - вы бы? Ну, продолжайте, не стеснитесь, - ободряюще проговорил я, - А хотите, я за вас скажу? Если бы я не был сыном секретаря райкома, вы бы меня избили, потом закинули в подвал этого милого здания, под названием - Милиция. Да? И держали бы несколько дней, не давая не еды, не воды и периодически избивали. А потом, я бы написал вам чистосердечное признание, где подробно - под вашу диктовку, сознался бы во всём, что вам нужно. Милиция - она же народная. Вам же для народа, ничего не жалко. Не побоев, не камер. Но вот то, что я сын секретаря райкома, вас останавливает. Да? Где я ошибся?