Анна Бессонная - Нф-100 - Битва за мир

Кто-то из спящих зашевелился.

Ярем... Забудь, ты уже ее не уберег.

Финли побежал вниз по лестнице. Глушителю, судя по всему, пришел конец, а без него оставаться наедине с толпой просыпающихся разоруженцев было бессмысленно. И опасно.

Барри, похоже, считал так же. Он кое-как поднялся на ноги, сгреб в охапку испорченный глушитель и кинулся к двери, не обращая внимания на вопросы Алекса. Тот так и не успел рассмотреть лагерь на втором этаже. Аллония его тоже не видела, но она всегда ориентировалась в происходящем мгновенно.

Нейтрализационная команда погрузилась в полупустой транспортер и спешно ретировалась.

Вернувшись на корабль, Финли не ушел спать. Даже несмотря на довольно сильную усталость. Она отодвинулась на второй план, превратившись в равнодушное отупение. Странно... Он никогда не мог представить себе, на что это похоже.

Раньше приходилось сталкиваться со многим. Действовать достаточно жестко, иногда фактически обирать конкурентов - совесть скромно стояла в сторонке, - ввязываться в драки на нерегулируемых приисках, наносить противникам увечья, стрелять на поражение... Да Финли не мог и предположить, что ему будет так паршиво из-за еще одной смерти, к которой он окажется причастен.

Пытался выполнить свой долг, но не сумел уберечь экипаж, за который отвечал. Пожалуй, осознание этого было хуже всего. И он оставался сидеть на полу, подперев ладонями лоб и прислонившись спиной к прохладной стене, на которой чуть выше тускло мерцал внешний экран.

Просто раньше при всех провалах Финли еще не приходилось терять членов экипажа...

Остаться наедине с апатией и смутными мечтами об алкоголе ему не дали. Аллония подошла и села рядом, не обращая ни малейшего внимания на адресованные ей предостерегающие взгляды и явное нежелание капитана общаться.

- Убиваешься? - полуутвердительно сказала она.

- Подалась в психоаналитики? - усмехнулся Фин.

- И огрызаешься, - констатировала Аллония. - А теперь вопрос на миллион: по какому поводу ты посыпаешь голову пеплом? Тебе жаль Ярем или это просто чувство вины?

- Особенно хороший вопрос с учетом того, что ты умеешь читать эмоции, - Финли негромко рассмеялся. Алли, как всегда, видела самую суть вещей. Ярем ему, конечно, было жаль, но не до самозабвения. И лоскуты кожи, свисающие с костей поверх ткани одежды, не вставали ежесекундно перед внутренним взглядом - доводилось видеть и более жуткие вещи. Гораздо хуже было понимать собственную несостоятельность. Несостоятельность как командира, ответственного за жизни вверенного ему экипажа. Пусть даже все произошло и в нерабочее время, и он не мог ничего сделать. В этом случае фатализм не срабатывал - им можно было отгородиться от непреодолимых обстоятельств, но не заглушить чувство вины.

- Черствый ты, - заявила Аллония беззлобно. - И эгоист. Команда думает, что ты стоишь за них горой, потому что ценишь и любишь, а на самом деле...

- Перестань. Не нужно психоанализа.

- Вижу, что не нужно, - Алли потрепала Финли по волосам, и он неожиданно для себя по-кошачьи подался навстречу ее руке. Лучшая сотрудница умела быть еще и отличным другом. Именно другом, потому что, как ни странно, при всей ее привлекательности никто из экипажа не видел в ней женщину. Фин подозревал, что она сама об этом позаботилась. Почему - не стоило и задумываться. Логику и мотивы энерджиков все равно невозможно постичь.

- Иди спать, - скомандовала Аллония. - И не вздумай напиваться. Эгоистам это противопоказано.

- Рабочим тоже. Алкоголь продают только свободным, - Фин поднялся с пола и подал руку Аллонии. - А у нас поводки... вернее, наручники. Не обойдешь.

- Кто бы говорил, - фыркнула она. - Это вам на Земле алкоголь не продают, а насчет других планет - пробел в законе.

- Когда-нибудь я заплачу этот налог, и ни один идиотский закон больше не будет иметь надо мной власти, - пробормотал Фин, обращаясь скорее к самому себе. - И плевать, что для этого придется сделать...

- Заплатишь. Обязательно, - мягко подтвердила Аллония, и по ее лицу невозможно было понять, говорит она это, чтобы обнадежить или потому, что предвидит что-то, недоступное другим.

- Алли, а что ты делаешь в нашей рабской компании?

Он сам не знал, зачем задал этот вопрос. Запретный вопрос, который мог открыть ящик Пандоры. Вырвалось. Аллонии ведь действительно нечего было делать в экипаже, члены которого работали как проклятые и брались за любые задания, лишь бы собрать денег на налог. Она была свободной с рождения. И Фин никогда не спрашивал, что держит ее в его команде. Чтобы она сама вдруг над этим не задумалась.