Диана Кизис - Ищу классного парня

Студент, с которым она встречалась, однажды утром принес для нее на лекцию стакан морковного сока. Профессор поставил ей пять с минусом за работу, за которую она ожидала получить максимум четыре с плюсом. Продавец из магазина здорового питания, казалось, просто дрожал от волнения, когда она забегала за морожеными соевыми бургерами. А телевизионный режиссер приглашал ее на «Эмми». Основываясь на всем этом безобразии, Нина решила, что в каждом из них есть доля несамодостаточности. А она ненавидит несамодостаточных парней. В любом случае через какое-то время она становится для них недоступной, и тогда они проявляют к ней небывалый интерес. Они звонят и строчат е-мейлы, заявляются к ней домой посреди ночи, засыпая ее признаниями в любви и вопросами, почему, почему она не хочет дать им один маленький шанс. Это лишь подтверждает то, что несамодостаточность, в которой она их заподозрила, действительно имеет место быть. И Нина всегда испытывает облегчение, потому что обнаружила это вовремя. Я могу с головой броситься в омут чувств. Нина же бежит от этого, как вегетарианец от барбекю.

Я припарковалась на платной стоянке со счетчиком и ужаснулась, когда обнаружила, что в Беверли-Хиллз семь минут стоянки стоят двадцать пять центов. Моих денег должно было хватить на полчаса. На всякий случай я положила новый штрафной талон на ветровое стекло и вошла внутрь. Мамуля сообщила мне, на сколько минут я опоздала, а я принялась следить за Одри, которой подкалывали платье. Я не совсем понимала, зачем меня вызвали. И вообще, в чем состоит роль наблюдателя, который смотрит за тем, как кому-то подгоняют одежду? Я старалась изобразить живую заинтересованность тем, как драпируется ткань на платье Одри. Но гребаная кассета и все эти песни, которые я до сих пор прокручивала в голове, никак не давали мне сосредоточиться на самой Одри. Это было все равно что смотреть телевизор, когда рядом орет радио. Прошло двадцать минут, и я начала беспокоиться, что могу обнаружить на машине еще один штрафной талон.

– У вас есть мелочь? – спросила я у закройщицы.

Она отрицательно мотнула головой, продолжая подкалывать и подкладывать, подкалывать и подкладывать.

Зато мамуля старалась за двоих. Кружа около Одри, стоящей на пьедестале, она то и дело выражала восторг по поводу отвратительных атласных лодочек «Дай-ту-мэтч» у нее на ногах. Мне с трудом верилось в то, что они не понимают: такие же отвратительные атласные лодочки «Дай-ту-мэтч» покупают половозрелые девочки для выпускного вечера. А еще я подглядела, как мамуля, думая, что никто не видит, рассматривала фату, расшитую жемчугом, и примеряла ее на себя. И это женщина, которая клялась, что если выйдет замуж еще раз (а это могло произойти в любой момент), то будет расписываться в центральном дворце бракосочетаний, как и в предыдущие три раза.

Потом мы отправились на ленч (кстати, меня действительно осчастливили еще одним штрафным талоном), и Одри вытащила папку – настоящую папку – с подшитыми материалами от Марты Стюарт. Соответствующие статьи были наклеены на листы чертежной пастельной бумаги, расположенные по цвету. Зеленый отвечал за «Цветочные фантазии», розовый – за «Красавицу невесту», синий – за «Красавца жениха» и так далее. Я пролистала папку, читая заметки на полях, сделанные витиеватым почерком Одри. Чтобы удивить всех «необычайным ароматом и красотой композиции» букета, нужно было добавить в него такие свежие растения, как розмарин, тимьян или полынь. Вместо приветствия, которое могло показаться слишком формальным, Од придумала сделать для каждого гостя маленький «благодарственный свиток». Предполагалось, что ваша покорная слуга будет раздавать их на приеме. В папке была даже целая страница, посвященная крошечным «сердечкам для осыпания молодоженов», которые собиралась заказать Одри и которые, как говорилось в вырезке, выглядят очень романтично и в отличие от риса не повредят желудкам бедных птичек.

– Марта, Марта, Марта, – сказала я, скосив глаза.

– Да ладно, тебе все это нравится! – воскликнула Одри.

– Ей не нравится, – возразила мамуля, – потому что она су-у-ка!

– Ты сказала «су-у-ка»?

– Я услышала это по радио! – Мамуля и Одри разразились хохотом. Я определенно сидела за столом с девушками Гилмор [61].

– Ну так что? – произнесла Одри, помешивая холодный суп из спаржи. Одри – единственный знакомый мне человек, который может есть холодный сур. – Ты придешь на свадьбу с этим парнем по имени Макс?