Диана Кизис - Ищу классного парня

Все еще стараясь проснуться, я посмотрела на будильник – 11.30 утра. Черт! Но рядом с будильником я увидела высокий стакан яблочного сока и аппетитную вишенку в шоколадной глазури. Макс оставил это специально для меня.

Я подумала: «Кажется, я люблю его».

Потом: «Надеюсь, он об этом не узнает».

Я раздавила обе мысли, как клопов.

Будильник Макса, как всегда, прозвенел в пятнадцать минут восьмого. Он вставал раньше меня, потому что у него была настоящая работа. Я смутно вспомнила, как открыла глаза и увидела, что он сидит на табуретке у барабанов без одежды и курит. (В отличие от меня он никогда не стеснялся своей наготы.) Позже, думаю, после того как он принял душ, он поцеловал меня в щеку, и его дыхание отдавало табаком и зубной пастой. Макс выкуривал две пачки в день. Я никогда не видела, чтобы кто-нибудь так много курил. Когда я спросила его, собирается ли он когда-нибудь бросить, он засмеялся и ответил:

– Да, наверное, – тогда мне понадобится что-то типа «никотиновой рубашки».

Мне очень нравились такие будние дни, когда я просыпалась одна в его доме. Я мылась в ванной Макса. Я намыливалась мылом Макса. Я заправляла его постель. Идеально – ни одной складочки, так же, как он. Я ходила по дому и смотрела на его вещи. Не шпионя, потому что если ты шпионишь, то открываешь ящики, читаешь журналы и всякое такое. Его пластинки и диски, целые сотни, были аккуратно расставлены по алфавиту на полках книжного шкафа у одной из стен. Хотелось узнать, насколько моя коллекция совпадает с его. Но его собрание записей было так велико, что я поняла: у него есть все, о чем я имела хоть малейшее представление, и еще как минимум пятьсот наименований. Я осмотрела постеры в его спальне. Фотография Андре Гиганта [53], без которой просто никак нельзя обойтись, вызвала у меня улыбку. Коллекция японских статуэток в стиле манга – маленькие сексуальные куколки, с огромными мультяшными глазами, в мини-юбках, застывшие на той удивительной грани развития, когда девочка превращается в женщину, – привела меня в недоумение. На полке располагалась коллекция наручных часов – целая обувная коробка. Судя по циферблатам, здесь были экземпляры даже из пятидесятых. Мне и в голову не приходило, что Макс собирает часы. В конце концов я оставила на подушке кассету-сборник, которую записала сама, чтобы сделать ему сюрприз. У него на столе я нашла блок самоклеящейся бумаги, нарисовала на одном листке большой смайлик и наклеила его на кассету. Макс всегда оставлял для меня маленькие подарочки. Довольная собой, выпила сок и положила конфетку в сумочку. (Я хотела ее сохранить.) Потом я позвонила Кики и уговорила ее уйти из офиса, чтобы вместе пообедать в «Мадам Матисс».

Всю дорогу я распевала в машине: «Кто-то говорит, это приют на одну ночь, а для нас это рай-й-й!»

Кики ждала на улице. Она бросила на меня один-единственный взгляд и тут же сделала вывод по поводу того, как я себя чувствую.

– Ты на вершине блаженства, – заключила она.

– Правда?

– На самой вершине. – Она кивнула. – Только посмотри на себя. Ты выглядишь просто отлично, хотя лично я считаю, что ты слишком тощая.

– У тебя крыша съехала. Ты видела мой живот?

– Боже, да ты просто больная. У тебя практически впалый живот.

В ожидании, пока освободится столик на улице, мы продолжили наш ритуал – воспевание достоинств друг друга, которое не только помогало преодолевать панические приступы самоуничижения, но и внушало уверенность в себе.

– А у тебя рост почти пятьсот футов, – парировала я. – Ив придачу – позволь сказать – тело, за которое я отдала бы все на свете.

– Да ладно. – Кики потрогала свою грудь. – Только посмотри на это – какая гадость. К тому же единственный человек, который думает, что у тебя плохая фигура, – это ты сама. Ко всему прочему у тебя еще и отличные волосы. И нет прыщей. А еще у тебя новый парень, который обожает тебя уже только за то, что ты появилась на свет. Ты на самой вершине блаженства.

Ты осуществила все свои мечты. Ты полностью самореализовалась.

Два фаната эмо-хардкора [54]в военной форме освободили места в зоне для курящих. Когда стол был готов, Кики подождала, чтобы я выбрала, куда сесть. Она всегда дает мне возможность выбрать лучшее место. Не знаю почему – из чистого благородства, наверно. Поэтому, а еще потому, что знает, как я отношусь к тому, где сижу. Я терпеть не могу сидеть спиной к двери или лицом к зеркалу, потому что не могу удержаться от того, чтобы не посмотреть на себя, а потом мне в голову приходят всякие нехорошие мысли.