Бернард Вербер - Дыхание богов

Почему бы не отказаться от продолжения? Ведь я уже доказал, что смог пройти 99% пути, зайти так далеко, как никто еще не заходил. И мой отказ будет отличной насмешкой над судьбой. Я сделал это. Я разгадал загадку! Теперь мне не нужно идти дальше. Вот в чем настоящий шик. Уйти после того, как доказал, что можешь победить.

У меня припадок пофигизма.

Пофигизм – это болезнь, которой я страдал в прошлом. Она заключается в том, что ты по любому поводу начинаешь задавать себе вопрос «а зачем?».

Первый приступ пофигизма у меня случился, когда мне было 25, в Индии, в Бенаресе. Я плыл в лодке по Гангу с девушкой, на которой собирался тогда жениться. Проводник спросил меня, чем я занимаюсь. Я ответил, что работаю врачом. А он спросил: зачем ты стал врачом? Чтобы лечить людей. Зачем ты лечишь людей? Чтобы зарабатывать на жизнь. А зачем ты зарабатываешь на жизнь? Чтобы есть. Зачем ты ешь? Чтобы жить. А зачем ты живешь? Он задавал эти вопросы с хитрым видом, прекрасно зная, куда они меня заведут. Зачем я хочу жить дальше? Просто так. По привычке. Он закурил папиросу, набитую марихуаной, протянул ее мне и прошептал: «Ты мне нравишься, поэтому я дам тебе совет. Воспользуйся тем, что ты в святом городе Бенаресе, и покончи с собой. Так ты хотя бы попадешь в цикл перерождений. Во Франции ты никто. Покончив с собой в Индии, ты станешь сначала парией, а затем, проживая одну жизнь за другой, ты сможешь подняться выше и станешь брамином,

Этот разговор не прошел для меня бесследно.

Я встал утром – зачем? Я работаю – зачем? Может, лучше бросить работу? Бросить все – в этом заключена огромная сила. Посещавшие меня припадки пофигизма были тем сильнее, чем больше я мог потерять. Семья… Зачем? Профессия… Зачем? Здоровье… Зачем? И далее сама жизнь…

Приступы пофигизма стали регулярными. Они случались почти каждый год. Как правило, в сентябре, незадолго до моего дня рождения. Лето заканчивается, наступают первые пасмурные осенние дни.

Я иду дальше по коридору, который поднимается, петляя между каменных стен.

Зачем идти вперед? Зачем нужна встреча с Великим Богом? Зачем думать, если все явилось из ничего и все заканчивается ничем? Лучше положить конец этой суете. Наверное, горгона была права. Возможно, стать неподвижным изваянием – все равно что навсегда застыть в одной из асан.

Ноги сами несут меня, коридор заканчивается, и я оказываюсь на склоне горы.

У моих ног глубокий овраг.

Я заглядываю в пустоту.

Внизу я вижу Сфинкса. Еще ниже домик Геры, дальше статуи горгоны, маленькие оранжевые вулканы, а еще ниже маленькую белую точку – это Олимпия.

Если прыгнуть отсюда, падение будет долгим.

Я начинаю решительно карабкаться вверх.

Склон становится все более отвесным. Я подтягиваюсь на руках. Мне холодно. Я ищу, за что уцепиться, чтобы продолжить восхождение. Каждое движение вверх дается все труднее. Я отбил все пальцы о камни.

Я нашариваю ногой опору, но камень выскальзывает. Я теряю равновесие и падаю. В последний момент мне удается ухватиться за какой-то выступ. Подо мной пропасть. Если я упаду, то пролечу не меньше сотни метров.

Неужели я теперь потреплю поражение?

Я замер, вцепившись в скалу. Руки затекли, мышцы сводит. Я делаю все, что могу, изо всех сил пытаюсь подтянуться, но мне не хватает опоры.

Сейчас я отпущу руки.

Если сейчас кто-то сочиняет мои приключения, я прошу его перестать меня мучить. Если читатель читает роман обо мне, я прошу перестать читать. Я не хочу продолжения. У меня такое впечатление, что меня подвергают все более суровым испытаниям. Все, хватит! Я отказываюсь принимать участие в этом балагане. Роман обойдется без меня.

Я разжимаю пальцы.

И тут меня хватает мощная рука.

– Я же говорил тебе, ни в коем случае не лезь наверх!

Я поднимаю голову, чтобы увидеть, кто меня спас. Я не верю своим глазам. Это…

Он крепко держит меня и втаскивает на площадку.

Жюль Верн!

На нем рваная прожженная тога, в которой я видел его во время нашей первой встречи. Взгляд его светлых глаз ясен, вокруг глаз веселые морщинки.

– Я… Я думал, вы умерли, – бормочу я.

– Это не значит, что меня можно было не слушаться, – строго говорит он.

– Я видел ваше израненное тело, распростертое в долине. Вы упали с огромной высоты.

– Да, для смертного – это смертельно. Но мы все-таки не смертные. После смерти, как тебе известно, нас забирают кентавры, приносят к Гермафродиту, и он превращает нас в химер. Но если ты не попадешь к нему…