Бернард Вербер - Дыхание богов

Дерзкий Беллерофонт садится на Пегаса и летит на вершину Олимпа. Он решает явиться к богам без приглашения.

Зевс (его играет Гермес в маске с белой шерстяной бородой) рассержен и посылает овода (его изображает херувимка), чтобы тот укусил Пегаса. Крылатый конь взбрыкивает и сбрасывает седока. Беллерофонт падает, приземляется на колючий куст и становится слепым и хромым. Актер несколько переигрывает.

Зевс объясняет присутствующим свою волю: он желает, чтобы наглец остался жив, и пусть все, кто встретит его, знают, что случается с теми, кто считает себя равным богам.

Раздаются весьма сдержанные аплодисменты. Все мы поняли, что этот спектакль – предупреждение. Его можно изложить в одной фразе: «Помните свое место и не пытайтесь лезть вперед быстрее, чем этого хотят Старшие боги».

Пьеса закончена, и хариты начинают петь веселые песни.

Вдруг я начинаю глохнуть, и вскоре звук совсем пропадает.

Я снова окружен стеной тишины. Рядом со мной любимая, вокруг публика, но я чувствую себя еще более одиноким, чем прежде. Вопрос, который неотступно преследует меня всю жизнь, снова встает передо мной: «Что я здесь, собственно, делаю?».

Мата Хари чувствует все. Она берет меня за руку и крепко сжимает ее, словно напоминая о своем присутствии. «Что-то идет не так. Пора начинать волноваться», – шепчет мне внутренний голос. Мой мозг начинает отчаянно работать.

Внезапно моя рука стискивает руку подруги.

– Что случилось? – спрашивает Мата Хари. Скамьи Амфитеатра пустеют, все уходят на главную площадь, на праздничный ужин.

– Мишель, что происходит? – волнуется Мата Хари.

– Сядь и жди меня. Я иду в туалет, – говорю я, чтобы она не увязалась за мной.

Не вдаваясь в объяснения, я бросаюсь бежать.

Только бы я ошибся.

Бирманские аборигены придумали очень простой способ ловли обезьян. К дереву привязывают прозрачную банку. В банку кладут какое-нибудь твердое лакомство размером не больше апельсина. Обезьяна, заметив приманку, сует лапу в банку, но вытащить лапу, сжимающую добычу, уже не может. Обезьяна не может ни вытащить лапу, ни бросить лакомство. Она не может расстаться с тем, что считает своим, поэтому дает поймать себя и убить.

Я врываюсь к Атланту. Дверь по-прежнему приоткрыта. Я пробираюсь во дворец. Направляюсь к подвалу, он тоже не заперт. Скатываюсь вниз по ступенькам и… едва не попадаю в несколько калканов.

Я бросаюсь к «Земле-18».

Чехол наброшен не так, как я его оставил. Кто-то был здесь.

Я снимаю его и достаю анкх, чтобы воспользоваться его увеличительным стеклом.

Слишком поздно. Я знаю. Я чувствую. Мне остается только озирать руины. Разрушения чудовищны.

Просвещенного арестовала полиция орлов как мятежника и сторонника сепаратизма. Его предали публичной казни – посадили на кол. Его тело все еще стоит на площади, на столбе надпись: «ВОТ ЧТО БЫВАЕТ С ТЕМИ, КТО ВЫСТУПАЕТ ПРОТИВ ЗАКОНА ОРЛОВ».

У казненного видны только белки глаза. Он очень страдал. Солдатам-орлам доставляет удовольствие пытать пленников, это часть их культуры.

Наверное, он взывал ко мне перед смертью, а меня не было рядом.

Но и это еще не самое худшее. Рауль украл мою идеологию. Один из людей-орлов объявил себя единственным преемником учения Просвещенного.

Он так и называет себя – Преемник. На самом деле он бывший руководитель секретных служб оккупационных войск людей-орлов. Он великолепно умеет манипулировать людьми, расставлять сети, вести толпу за собой.

Он никогда, даже мельком, не встречался с Просвещенным, но говорит от его имени, словно он один по-настоящему понял его.

Он незаметно устранил других, законных преемников Просвещенного. Методично уничтожил тексты, написанные последователями Просвещенного, повествовавшие о подлинных событиях его жизни и его истинных словах.

Преемник прекрасно говорит. Он берет слова моего Просвещенного и, выдернув их из контекста и перетасовав на свой лад, придает им тот смысл, который нужен ему. Так, например, он объявляет, что мой посланник пришел, чтобы основать новую религию.

Но ведь на самом деле было совершенно не так. Просвещенный много раз говорил: «Я пришел не для того, чтобы основать новую религию, но для того, чтобы напомнить об истинных ценностях народа дельфинов тем, кто забыл о них».