Ольга Коренева - Белая ласточка

Та встречная, в красном клетчатом пальто, давно уже миновала. Борисов отогнал воспоминания, вздохнул и мелко порадовался про себя, что все личные неприятности давно позади. Вот вернется он сейчас домой, в свое спокойное одиночество, в пыльное холостяцкое жилище... поест, включит приемник, завалится с книжкой на диван. Потом, может быть, засядет за работу; вся литература, справочный материал — на столе и под столом, всегда под рукой. И никто к нему не сунется. «Мой дом — моя крепость», банально, но справедливо.

Как до умиления знакома эта всегдашняя дорога домой от института! Каждая скамеечка в сквере... Слегка забренчала струна за спиной, Борисов обернулся. На скамейке сгрудились стайкой подростки. Один с пышными до плеч патлами играл на банджо, от банджо тянулись провода, а из кармана куртки у мальчишки торчала фанерка с привинченными к ней батарейками. Борисов подошел, присел на скамейку рядом с ребятами, вытянул ноги, откинулся. Господи, как приятно развалиться на низкой обледенелой скамье! Не хотелось шевелиться, говорить, думать. Но все-таки сказал:

— Сам сделал? — кивнул на инструмент.

— Сам, — ответил мальчишка с банджо.

В куцей курточке, с лихо задранным воротником, без шапки, паренек, наверное, мерз. Полиловела от холода картофелина носа, щеки синие...

— Смотри, простудишься без шапки-то.

— Не, меня волосы греют. Вот послушай, дядь.

Тронул струны. Голос хрипучий у паренька, но уже чуть басовитый. То ли застуженный голос, то ли прокуренный, а может, ломается: мальчишке лет пятнадцать на вид.

Где мандарины, где абрикосы,

Куда курортников черт заносит,

Там жил спасатель, не зная горя...

Двое других, тоже без шапок, в брюках, заправленных в голенастые ботинки, подтянули:

Там жил спасатель, не зная горя,

Стирал он джинсы в рассоле моря.

Кадрил курортниц, купался в ластах

И поддавал вечерами часто...

Эти двое были помоложе. Сидели, обнявшись, — ни дать ни взять влюбленная парочка. В куртках, в свитерах, с одинаковыми каштановыми вихрами. Один из них завел фальцетом:

Весь день валялся на пляже жарком,

Однажды вышла к нему русалка

Тот из обнявшихся, что с тонким голоском, оказался девчонкой. Куртка нараспашку, под серым в обтяжку свитером небольшие груди. «Хорошенькой будет, когда подрастет», — рассеянно отметил Борисов. Девчонка дерзко глянула на Борисова и запела пронзительно и грубовато:

Она сказала ему, наяда:

Люби меня, ничего не надо.

Стирать я буду, жить помогая,

А я вот голая вся такая...

Борисов опешил слегка. Потом стало весело. «Чудаки ребята, зачем-то выламываются», — подумал он. Они были ему понятны. Покосился на девчонку, снова подметил два тугих бугорка под свитером. Она понимающе усмехнулась и наставила на Борисова свои глаза, нагловатые и глупые. «Да не такая уж она детка, — подумал Борисов. — Лет пятнадцать есть, а то и все семнадцать. Кто ее теперь разберет, эту молодежь?»

— Хорошо поете, ребята, — сказал Борисов. — Ну ладно. Пойду.

Он поднялся и пошел к дому. Девчонка свистнула вслед, тряхнула каштановыми вихрами.

Теперь он зашагал быстрее. Отдохнул немного, надо поторапливаться...

Она выскочила из-за дерева и побежала за ним. Борисов уже сворачивал в арку своего двора. Там Жанна и догнала его. Боялась, что он уйдет. Нет, она ничего не хотела говорить, неловко было даже на глаза ему попадаться. Было темно, под ногами твердела наледь, скользкий утоптанный снег... И вдруг, совсем неожиданно для себя, Жанка вцепилась в рукав профессора, прошептала:

— Виктор... Виктор Константинович!..

Тот вздрогнул, отступил, отдернул руку. Жанна, как в бредовом сне, ужаснулась: «Ой, что же я делаю?» — и стала зачем-то тянуть его рукав книзу. А внутри, во всех жилах, ощутила боль и какое-то гудение, точно сквозь нее пропустили электрический ток.

— Виктор Константинович, — и голос тоже стал глухим, задрожал, вроде дрожащего гуда высоковольтных проводов, — это я писала вам, я... — («Ой, что он подумает...»). Она крепко сжимала край его рукава. — Я люблю вас...

Голос ее взмыл стрелой вверх и сорвался. И вдруг ей стало все равно, что подумает о ней Борисов.

«Это что? Что же такое?! Что ей надо?» Он чуть не взвыл от мгновенного испуга. Кольнуло больно желудок, во рту возник тошный привкус. Хотелось заорать во всю мочь: «Спасите!»

Резко обернулся. Девчонка была совсем молоденькая. «Семнадцать, двадцать? Да чего она добивается?.. И вообще!..» Досада и злость охватили Борисова. Он рванулся, с силой оттолкнул девушку, заспешил к своему подъезду.