Джулия Грегсон - Жасминовые ночи

Бэгли получил официальный запрос на перевод Сабы в Александрию, где она будет работать неделю на радио.

– Ты хочешь туда поехать? – спросил он. – Вилли и Арлетта выбыли из игры, делать тут абсолютно нечего, а парочка вечеров в «Золотой Лошади» станут эффектным перышком в твоей шляпке. – Наморщив лоб, он еще раз перечитал запрос. – Только я слышал, что там скоро будет жарко. По-моему, тебе лучше всего было бы поехать домой. Я помогу тебе добиться этого.

Она удивленно вскинула брови. Домой? Он что, с ума сошел?

Но через четыре дня, когда она вышла из самолета в Александрии, ее переполняли смешанные чувства: сиротливого одиночества – от разлуки с друзьями (Вилли и Арлетта прослезились, а Бога заявил, что женится на ней хоть сейчас); восторг – от перспективы выступить в «Золотой Лошади»; отчаянное желание сообщить Дому, что она в городе. Если у них есть хоть какой-то шанс увидеться, то только здесь.

– Дорогая… – Из толпы солдат в форме мышиного цвета возникла мадам Элоиза и шагнула к ней. В белом льняном платье и бледно-розовой шляпке она напоминала холодный, экзотический цветок.

– Мадам. – Саба попробовала уклониться от торопливых поцелуев в обе щеки. Ее опять тошнило в самолете, а мадам источала восхитительный запах – терпкий, что-то вроде смеси сладких роз и грейпфрута.

– Ой, не утруждай себя этими «мадам». Это для моих клиентов. – В голосе мадам Элоизы звучал легкий акцент кокни, которого Саба прежде не замечала. – Зови меня просто Элли.

По дороге Элли объяснила, какое счастливое совпадение привело ее сюда.

– Я оказалась тут по своим делам, – сказала она, – и вдруг мне позвонил капитан Фернес, мой давний знакомый, и попросил помочь. Другая компаньонка застряла в Каире, там не ходят чертовы поезда. Так что мы осиротели. Прямо и не знаю, что делать. – Она перестала улыбаться и нахмурилась; от этого она выглядела старше – Саба дала бы ей не меньше сорока.

– Честно говоря, Элли, я тоже ничего не знаю, – сказала Саба. – Утром меня забрали из пустыни и сказали, что все распоряжения я получу после прибытия.

– Ну, значит, скоро все выяснится. – Элли раскрыла зонтик. – Надеюсь.

Они ехали в такси по пустой дороге; по обочинам стояли искореженные танки и сгоревшие джипы. На подъезде к городу Саба пережила шок. Арлетта, когда-то гастролировавшая в Александрии, с восторгом описывала роскошные пляжи, превосходный климат и шикарные магазины, не хуже лондонских. Но вместо этого Саба видела разбитые мостовые, остовы разбомбленных домов, старуху с забинтованной головой, рывшуюся в отбросах.

– Похоже, тут опасно жить, – пробормотала Саба. Сейчас ей было трудно представить, что где-то в городе открыт ночной клуб.

– Не волнуйся, лапочка. – Элли похлопала ее по руке. – Мы будем жить в Рамлехе, в восточной части города, далеко от всего этого. В доме, принадлежавшем полковнику Паттерсону. Боже, какое сегодня яркое солнце!

Черные тени цветов легли на ее лицо, когда она задернула в такси доморощенные занавески, сделанные для затемнения.

– Конечно, после удара немцев люди тут находятся на грани выживания, – беззаботно продолжала она. – Но жизнь не стоит на месте, и люди снова купаются в море, загорают, устраивают вечеринки. Ходят слухи, что немцы обойдут Александрию стороной.

– В последние недели мы жили практически без новостей, – сказала Саба, думая о том, как легко немецкие танки могут окружить этот разбитый город, – и очень много ездили. – Выглянув из-за занавески, она увидела мужчин, беспомощно глядевших на разбитую витрину, в которой осталось несколько перепачканных в грязи платьев и картонных коробок. – Нелегко разобраться, кому можно доверять.

– Опусти занавеску. – Элли дернула за ткань, и в салоне снова стало полутемно. Она похлопала Сабу по руке, положила ногу на ногу. – Я слышала, что вы, девочки, героически работали в пустыне, но, если ты позволишь мне высказать свое мнение, ты выглядишь абсолютно никакой. Ты погляди на себя! – Ноги Сабы были покрыты пылью, шнурки на туфлях грязные. – Сначала ванна, потом приличный ужин. Завтра ты приглашена на ланч к Заферу Озану, и это будет интересно. Ты видела когда-нибудь его дом?

– Я видела только один раз его самого. Он слышал мое выступление в Каире.

– О, славно. Он хочет «угостить» тобой публику. Как я слышала, ты чудесно поешь.

– А ты пойдешь к нему? – с надеждой спросила Саба.

– Пока не знаю, – неуверенно ответила Элли. – Поживем – увидим.