Тамрико Шоли - Внутри женщины

У Насти были большие голубые глаза. Я смотрела в них весь вечер, а сейчас – особенно. Мне хотелось понять, что за всеми этими историями она хочет рассказать о себе. Немного сонные, немного циничные и немного нежные – они и правда были похожи на ванильное мороженое. В них отражались все те люди, о которых рассказала Настя. И они искали – тот взгляд, который останется с ними навсегда.

Дай Бог, чтобы каждый из нас нашел того, кого ищет.

Нам принесли два бокала просекко. Он смотрел на меня своими темными глазами и не знал, что спросить. Тишина тикала вокруг нас вместе с уходящими минутами. Я никуда не торопилась, времени у меня теперь было достаточно даже для того, чтобы молчать.

– Знаешь, я никогда не смогу понять, зачем ты это сделала. Все эти интервью с мужчинами, потом – с женщинами. О себе ты тоже рассказываешь много личного. Втягиваешь в это попутно своих прошлых, настоящих, а может, и будущих. В каждом человеке ты поднимаешь то, что он, возможно, давно хотел забыть. Я не понимаю.

– Я – журналист, меня интересует реальная жизнь.

– Тебя интересует твоя собственная жизнь. Больше всего.

Я вспомнила. Я вспомнила, что полюбила его тогда за ум и твердость. Впрочем, именно это потом и обернулось против меня. Он ранил меня каждым своим словом, а я вместо ответного удара закрывалась. В те минуты я убегала от него мысленно, хотя следовало спуститься по ступенькам и сесть в метро. Кривая и нежная женская логика.

Но он был прав – и тогда, и сейчас.

– Да, все эти четыре года я искала себя. И я не нашла другого способа сделать это. Я любопытна. Я страдаю врожденной непунктуальностью и чрезмерно ироничным чувством юмора – мои штуки окружающие понимают в одном из десяти случаев. Я так и не смогла дочитать «Анну Каренину», и я люблю вино.

– Ты инфантильна. И это очень сексуально.

Он играл со мной, как будто бы наша игра еще не была окончена. Впрочем, заканчиваются ли наши поединки с бывшими в принципе? Похоже, что наши взгляды, встретившись, всю оставшуюся жизнь будут пытаться сказать что-то друг другу.

– Я никогда не понимала: ты любил меня или ненавидел.

– Я и сам этого не понимал.

Просекко смотрело на нас своими пузырьками. Я не имею привычки ужинать с теми, кто причинил мне боль, но сейчас все было по-другому. Я поняла, что никто неспособен причинить нам страдания. Есть только факты, поступки, а все остальное – лишь наше отношение к этому. Мы можем выбирать – кто нас бьет, а кто – целует. Прощать удары и прощать себя за то, что ненавидела. Только после этого можно полюбить снова.

– Что нового рассказали тебе женщины?

– Все. Они рассказали мне про себя, понимаешь? Про то, как они выбрали свой путь, про то, как они целовали мужчин, про то, как они отпускали их, даже тогда, когда не хотелось. Про то, во что они были одеты, когда надо было уходить, про то, какой была на ощупь рука, которую они пожимали. Это кажется всего лишь деталями, но ты жив, пока помнишь именно эти мелочи.

Он усмехнулся. В зале кафе было достаточно тихо, чтобы я могла услышать – он вспоминает. Его темные брови, морщинки вокруг глаз, красные губы – он был все так же красив. Когда из сердца уходит ненависть и боль, становится легко заметить чужую красоту.

– Я помню твою красную помаду и цепочку с пером. Так ты пришла на нашу первую встречу. Еще помню твою привычку никогда не писать первой и, да, опаздывать. И твои словечки – ты любишь вставить редкие словечки в простую беседу. По-моему, ты, когда говоришь, тоже пишешь книгу.

– А я чертовски милая, оказывается. Лови алаверды. Я помню, что ты любишь утку. Ты всегда все поправляешь, чтобы вещь лежала ровно и аккуратно. Ты вообще перфекционист. И наклоняешь голову влево, когда смеешься.

Еще год назад я никогда не решилась бы на подобное. Какая дерзость – мило беседовать и вспоминать вместе с тем, кто тебя отверг. Но внезапно я обнаружила, что научилась прощать. Что перестала требовать и ждать, что люди должны быть такими, какими хочется мне. Что перестала отрицать людей только потому, что у них другое мнение. Для этого мне и понадобился этот проект.

Сначала я спорила вслух, потом – мысленно, а после – научилась понимать. Это пришло не сразу. Понимание нужно тренировать, ведь оно находится в левой мышце. Нужно выслушать как можно большее количество людей, чтобы как можно больше от них услышать. Понять – не значит разделять эту точку зрения, но уважать. Уважать – не значит поступать таким же точно образом, но позволить людям быть такими, какие они есть, для того чтобы они позволили это и тебе.