Тамрико Шоли - Внутри женщины

– Я говорила с мужчинами на протяжении двух лет для своей первой книги. Это действительно потрясающее времяпровождение. Чистой воды платонический оргазм.

– Вот видишь. Главное, никогда не говорить с ним о том, о чем ты можешь поговорить со своей подругой. Иначе он станет твоим другом.

С новым шарфом на плечах и с распущенными волосами мне казалось, что прямо сейчас я – героиня романов Франсуазы Саган [10]. Со смутной улыбкой и каким-то совершенно спокойным пониманием правды: говорить с любимым мужчиной – не означает озвучивать все, что у тебя происходит в голове, а любовь и счастье – это не синонимы.

– То есть ты признаешь мужскую измену и даже поощряешь?

– Измена – это всего лишь подпитка мужского эго. Что, между прочим, помогает сохранить семью. Вот, кстати, еще один аргумент в пользу того, почему я завожу романы только с женатыми – их измена в большинстве случаев звучит как попытка сохранить брак. А вот когда начинают ходить налево еще неженатые или те, кто еще даже не живет вместе, – тут глухо. Тут нет чувств.

– Тогда мужская измена – это желание оставить все, как есть? – мне не нравилось, и одновременно забавляло то, что Яна частенько отвечала на мои вопросы туманно-уклончиво.

– Абсолютно. А женская – это наоборот, желание перемен: обратить на себя внимание, показать, как ее обидели, изменить отношение к себе. Ну что я банальностями сыплю, ты же и так это знаешь.

– Не знаю. Я никогда никому не изменяла, – я гордо погладила пузырьки просекко, лениво рассматривающие меня из бокала. – Знаешь, измена, конечно, очень странный способ изменить свою жизнь. И, пожалуй, самый легкий. Можно же сделать себе кофе, выйти на балкон, закрыть за собой дверь и не выходить оттуда, пока не станет понятно, что именно тебя не устраивает в жизни и что необходимо сделать с этими неправильностями. А можно пойти трахаться с чужим человеком.

– Да, Тамрико. Этим люди и отличаются друг от друга: кто-то ищет сложные пути, кто-то – легкие, а кто-то вообще не ищет.

– В твоем случае стать содержанкой было каким путем?

– Легким.

– А поступить на искусствоведа?

– Тоже. На тот момент там был очень низкий конкурс.

Мы замолчали и молча ели сыр с зеленью. Я до сих пор не умею правильно реагировать, когда человек рассказывает мне неудобную правду о себе. Я знаю, как вести себя, когда меня обманывают, когда мне льстят, хитрят, лукавят, но когда говорят неудобную правду о себе же – не знаю. Рассыпаюсь, как стеклянная кружка, ударившись о твердую поверхность.

– Спасибо за честность, – наконец-то произнесла я.

– Ты же просила быть искренней в этом своем проекте.

– А зачем ты вообще решила все это рассказать?

Яна внимательно посмотрела на меня. Она была одета в светло-бежевую блузу и красные брюки. Редкая порода женщин, в которых сочетается элегантность и простота одновременно. Я не знала Яну на вкус, потому что была знакома с ней всего несколько часов. Я еще совсем не решила, соглашаться с ее мыслями или нет. Но мне чертовски импонировало то, что у нее были свои правила жизни.

– Я решила рассказать это тебе, потому что не согласна. Не согласна с местом женщины в этом конкретном мире. Ее место на кухне, в спальне и в культуре. Но только не в бизнесе. Зачем это придумали люди: женщины-адвокаты, женщины-генеральные директора, женщины-эккаунт– менеджеры.

– Но есть примеры выдающихся женщин-врачей, которые спасли сотни жизней.

– Таких – единицы, а в современном бизнесе работают тысячи женщин, которым объективно никогда не стать выдающимися в этой сфере. Более того: большинство из них ненавидят свою работу и выполняют лишь бы как.

– Но рук не хватает. Представь себе, если все эти тысячи женщин завтра займутся семьей или искусством, – огромное количество компаний придется закрыть.

– И правильно. Огромное количество компаний – это клоны, которые создают товары и услуги, без которых общество вполне могло бы прожить. Ты вообще в курсе, сколько всего ежедневно вываливается на свалки? В то время как африканские дети играют углями и головешками, многие европейские дети отрывают головы своим стотринадцатым куклам с одной и той же прической на этой самой голове. Товаров и услуг слишком много, но нам их все равно навязывают – потому что деньги. А вот в искусстве рук действительно не хватает. И не путай сейчас шоу-бизнес с искусством.

– Ты предлагаешь полностью переформатировать общество?

– Я высказываю свое мнение. Разве не об этом твой проект – услышать голос разных женщин? И я не предлагаю переформатировать. Я предлагаю хотя бы задуматься об этом. О смысле женщины.