Шаукат Сиддики - Божий поселок

— Да здравствует Хан Бахадур! Да здравствует Хан Бахадур!! — раздалось в зале.

Хан Бахадур растерянно смотрел по сторонам, ноги его предательски дрожали, кровь бросилась в голову.

— Братья мусульмане! Я не отниму у вас много времени. Я хочу сказать лишь несколько важных вещей,— с трудом произнес он дрогнувшим голосом.— Я ваш слуга... хочу верно служить вам...— Вдруг он вспомнил несколько фраз из своей речи.— Но это вам говорят все кандидаты. Каждый хочет служить интересам народа, каждый хочет облегчить ваши страдания. Почему же вы должны поверить в таком случае мне? Вы можете сказать, что Хан Бахадур болтает об этом, чтобы заполучить побольше голосов.

В это время Рафаат Али Валгир поднял руку и почесал голову. Один из его помощников решил, что это сигнал, и громко зааплодировал. Его поддержали другие. Решили не отставать и «специалисты» по выкрикиванию лозунгов. Они заорали во все горло. Участники митинга подхватили лозунги, и все вокруг загремело.

Хан Бахадур испугался и снова забыл свою речь. Валгир кипел от возмущения:

— Н егодяи! Все испортили! Я не подавал никаких знаков. Теперь не получат от меня ни гроша!

— Кое -кто хочет сорвать наш митинг,— выкрикивал с перепугу Хан Бахадур.— Но они не на тех напали! Мы ответим ударом на удар!

Валгир нашел, что момент подходящий и подал сигнал, Раздались выкрики.

— Алла акбар! Да здравствует Хан Бахадур!

Валгир встал так, чтобы его мог видеть Хан Бахадур,

потому что наконец ход митинга принимал желательный оборот.

— Я не хочу ничего говорить о себе,— немного успокоившись, продолжал Хан Бахадур.— Но вы все отлично знакомы с моей деятельностью. Кто построил недавно мечеть?

— А кто положил в карман два миллиона от продажи лавок при мечети?—раздался чей-то голос.

Молодчики Валгира набросились на беднягу и, избивая дубинками, поволокли его прочь. Кое-кто поспешил на выручку пострадавшему, завязалась драка. Площадь загудела, началась толкотня, раздались отчаянные вопли задавленных людей. Хан Бахадур сбежал с трибуны и с трудом пробился к своей машине.

Вскоре площадь опустела, только в одном углу собрались наемники Валгира. Специалист по организации митингов рвал и метал.

— Что вы со мной сделали? Как я теперь покажусь на глаза Хан Бахадуру? Ни один из вас копейки не получит. Бестолочи!

Он долго еще ругал их на чем свет стоит. У него не хватило смелости пойти к Хан Бахадуру, и с митинга Валгир отправился прямо в свою мастерскую. Но Хан Бахадур не был к нему в претензии. Он во всем обвинял «жаворонков» и теперь сидел со своими доверенными лицами, обсуждая план мести.

IV

Прошло несколько дней. «Жаворонки» тоже организовали массовый митинг. С речью выступил Салман. Он говорил спокойным, ровным голосом. За время предвыборной кампании ему часто приходилось выступать, и теперь он уже стал опытным оратором и хорошо чувствовал настроение аудитории.

— Причина ваших бед и нищеты не в том, что вы угнетены, слабы. Нет. Причина в том, что вы не верите в свои силы, вы не знаете своих прав и не используете их как нужно.

Вдруг раздались голоса.

— Врет он все!

— Выдумка, чтобы заполучить побольше голосов!

— Мы не хотим слушать!

— Убирайся вон!

Поднялся шум, послышались выкрики, мяуканье, кукареканье. Салман растерялся. С ним это случилось впервые. Он попросил присутствующих успокоиться и соблюдать тишину. Но раздались еще более громкие крики, в общем шуме нельзя даже было разобрать, что кричат.

Началась толкотня, потому что некоторые, испугавшись, пытались выбраться из толпы, другие с любопытством наблюдали за крикунами. Их было не более двадцати. Видя, что они не унимаются, несколько парней попытались успокоить их, но те полезли в драку. Здесь они не рассчитали свои силы. На них посыпался град ударов. Вскоре одного за другим их выставили вон, и порядок был восстановлен.

После митинга «жаворонки» собрались на чрезвычайное заседание. Надо было подумать о том, как предотвратить беспорядки на митингах.

В разгар прений, тихо заскрипев, отворилась дверь. В комнате мгновенно воцарилась тишина. Все оглянулись— на пороге стоял Сафдар Башир. Волосы его спутались, бледное, осунувшееся лицо выражало покорность, и только одни глаза горели лихорадочным огнем.

Тяжело передвигая ноги, Сафдар Башир подошел к Али Ахмаду.

— Господин профессор!—хрипловатым голосом заговорил он.— Друзья! Я прошу вас извинить меня за это вторжение. Я не имел на то права, но какая-то сила, словно магнит, привела меня сюда. Возможно, я в последний раз вижу вас, эту комнату, эти стены.— Он говорил медленно, усталым голосом, время от времени останавливаясь.— Я навсегда покидаю родину. Еду в Лондон, поселюсь где-нибудь в окрестностях города... Уже все распродано. Я уезжаю завтра утром... Я горд тем, что был членом вашей организации. Но мне больно, что я не смог идти в ваших рядах до конца.