Шаукат Сиддики - Божий поселок

— Да, я купил их года четыре назад.

— Надо понимать, что они уже оправдали свою стоимость,— засмеялся Нияз.

— Нет, господин! — быстро возразил Салман.

Нияз не стал больше тянуть.

— Я могу дать за них пятьдесят рупий. Согласны, так оставляйте часы и берите деньги.

Салману не хотелось отдавать часы за бесценок. С большим трудом Нияз согласился накинуть еще пятнадцать. Когда Салман выходил из лавки с шестьюдесятью пятью рупиями в кармане, Нияз окликнул его:

— Если задумаете продавать еще что-нибудь, приходите прямо сюда — останетесь довольны.

— Хорошо!—ответил Салман, не глядя на него, и вышел на улицу.

Стоял приятный прохладный вечер, в кармане у Салмана похрустывали деньги, и у него вдруг проснулись все ранее подавленные желания. Он направился прямо в бар, выпил пару бутылок пива, поужинал в ресторане и зашел к знакомому однокурснику. У него, как обычно, собралась большая компания — играли в карты, пили.

Завтра воскресенье — свободный день, поэтому игра в карты затянулась. Салману везло. Ставки, правда, были небольшие — две анны, но Салман без конца выигрывал.

Когда он встал из-за стола, с близлежащей мечети раздавался крик муэдзина *. Все вокруг окутано серой предутренней дымкой. И хотя глаза у Салмана покраснели от бессонной ночи, зато в кармане у него теперь было около трехсот рупий.

Весь день он проспал, запершись в своей комнате, в которой все было в беспорядке, как и в его жизни, а вечером пошел к Ноше, но по дороге встретил Акбара — своего самого близкого друга. Зашли в бар, выпили пива и решили послушать музыку у какой-нибудь певицы -таваиф.

Они обошли несколько домов, прежде чем нашли то, что им хотелось. Репертуар у этой таваиф был небогат, но голосок очень приятный, звонкий и мелодичный. Да к тому же она была еще молода, стройна и подвижна. Таваиф сопровождала пение характерными жестами и мимикой. Салману очень понравилась эта смуглая красавица.

Они просидели у нее несколько часов. Сначала с ними вместе слушали пение и другие, но постепенно все разошлись, остались лишь Салман да Акбар. Давно пробило полночь, а веселье было в разгаре. Таваиф исполняла газель ** по просьбе Салмана. На ногах ее позвякивали колокольчики. Темп мелодии постепенно ускорялся, танец становился стремительнее. Тело танцовщицы так и извивалось в бешеном ритме. Салман не мог спокойно усидеть на месте. Приближаясь к нему, женщина так глубоко заглядывала ему в глаза своими огромными черными глазами, что он чуть не терял самообладание, шумно вздыхал и, обращаясь к Акбару, шептал:

— О боже! Какая женщина!

Мелодия и танец довели Салмана до полного экстаза, он стал громко выкрикивать:

— Браво! Какая прелесть!

В этот момент в дверях появился полный мужчина с большими усами, в ниспадавшей свободными складками одежде. Салман решил, что это один из сутенеров.

— Нельзя ли организовать что-нибудь выпить? — обратился он к незнакомцу.

Тот свирепым взглядом посмотрел на Салмана и грубо крикнул танцовщице:

— А ну, кончай! Хватит! Представление окончено!

Таваиф тут же перестала танцевать и уселась поодаль,

сложив руки на коленях.

Замолкли и музыканты. Скрипач уложил свой инструмент в футляр, таблист взял молоток и начал что-то забивать в своем барабане. Салман разозлился. Он уже потратил больше пятидесяти рупий и теперь, когда веселье было в полном разгаре, этот тип — судя по всему, какой-то грязный торговец — все расстроил.

— Вы что, здешний управляющий?—с издевкой спросил он незнакомца.

Тот глубоко затянулся сигаретой и гордо ответил:

— Нет! Я плачу ей тысячу рупий в месяц. Она — моя содержанка. Понятно?

— Дешевая сделка! Я собирался ей за одну ночь заплатить тысячу рупий.

— Уж не торговец ли вы опиумом?

Он спросил вполне серьезно, но Салмана это задело.

— А вы не можете сказать, почем сейчас уголь? — Незнакомец был очень смугл. Он понял намек Салмана.

—Послушайте, уважаемый! Я не собираюсь выслушивать здесь издевательства.

— Учить хорошему тону в доме проститутки по крайней мере глупо!

— Я думаю, будет лучше, если вы уйдете отсюда подобру-поздорову.

— Не то?—спросил Акбар, который до сих пор сидел молча.

Незнакомец ничего не ответил ему и громко крикнул:

— Эй, Джхалру! Где ты там запропастился?!

Немного погодя в комнату вошел мужчина атлетического телосложения.

— Что прикажете, сетх-джи? — спросил он.— Я рассчитывался с посетителями.