Лайза Джуэлл - Третья жена

«Да, вмешались мать с отцом. Я здесь впредь до дальнейшего уведомления», – написал он ей.

После этого он стал изучать свою ленту новостей. Отис запостил какую-то дурацкую ссылку на YouTube. Он опять поменял свою фотографию профиля: похоже, он меняет ее каждые два-три часа. На новой фотографии Отис напряженно смотрел в камеру, его лицо казалось немного раздутым из-за малой глубины изображения. С виду псих психом. Люк иногда сомневался, что у Отиса все в порядке с мозгами. В последнее время иметь дело с младшим братом стало трудновато. Он, как и Перл, был закрытой книгой, но с той разницей, что Перл всегда, чуть ли не с младенчества, была непроницаемой, а Отис сперва был вполне понятным и только недавно замкнулся, и это ему совершенно не шло.

Люк открыл несколько линков, добавил пару-тройку комментариев и почувствовал усталость. Подняв глаза от экрана, увидел на кухонной стойке фотографию Майи в рамке и ощутил привычное сожаление, даже отчаяние. Насмотрелся на фотографию и открыл в ноутбуке папку с отцовскими фотографиями. Его интересовали те, что были сняты до апреля 2011 года. Вот оно: «Корнуолл ’10». Там был и Люк, и все остальные. В те времена они все делали вместе, были не семьей, а огромным осьминогом с множеством щупалец. Бурная выдалась тогда неделька: то жара, то ливни, галлоны вина, дежурство по кухне, обеды в пабе, малышня, собаки, беготня. Отец в те дни наизнанку выворачивался, чтобы уберечь всех от острых углов своего развода. Благодаря его стараниям Люку даже понравилось быть членом распавшейся семьи. Дошло до того, что Люк начал жалеть людей из целых семей.

Он быстро пролистывал фотографии. Отец был хорошим фотографом. У него был дорогой фотоаппарат, и он умел им пользоваться. Групповые снимки вызывали улыбку; дети были тогда гораздо меньше, Бью только начинал ходить, Отис широко улыбался – куда теперь девалась та его улыбка? Перл была очень забавной в платьице. Больше она платьев не носит. А вот и Майя, в правом углу.

Люк засопел. Фотография была неважная. На Майе была надета какая-то походная дрянь – синяя, блестящая, с ненужным капюшоном. А все влияние его папаши! Сам Люк был поклонником практичности в одежде. Но ее очарование ничто не могло скрыть. Она положила руку на плечо Перл, и Люк представил, что ее улыбка адресована ему. Ему одному. В том-то и было все дело. Майя была из тех людей, которые всем вокруг внушают чувство, что каждый из окружающих – самый важный человек на свете. Особенный. И Люк, как последний идиот, нафантазировал себе тогда, что он – самый особенный, даже больше, чем его отец. У него все еще бегали по коже мурашки, когда он вспоминал ту ужасную ночь в пабе – это было за несколько недель до поездки в Корнуолл, – когда она смотрела ему в глаза, впитывала каждое его слово, ласково гладила его пальчиками по руке, делилась с ним сокровенным, вот он и вообразил… Нет, теперь уже неважно, что он тогда вообразил. Главное, что он ошибся.

Майя была, конечно, само милосердие, сама нежность. Сказала, что польщена. Как же! Даже теперь, спустя два года, Люк вспыхнул от унижения. Тогда он и стал отдаляться от родни. За то, что они редко видятся, он не мог винить отца. Зато он мог винить его за все остальное: за то, что никогда не звонит, что перестал устраивать совместные отпуска, что появляется на семейных сборищах тощим и рассеянным. А еще за то, что позволил Майе однажды уйти и не вернуться.

Люк еще час разглядывал семейные фотографии. В глазах у него стояли слезы, ему даже пришлось высморкаться. Он уставился на себя в зеркало, наслаждаясь собственным мелодраматическим уродством и одновременно боясь, что в таком виде не сможет уйти из дому. Он налил себе еще виноградного соку и вернулся к ноутбуку, вытирая глаза скомканным платком. Он хотел большего, нуждался в большем. Он обшарил весь диск С и всю локальную сеть в поиске имени «Майя».

Он изучил ее интернет-аккаунты, ее заметки, рецепт куриного рагу, прозванного отцом «цыпленком Майи», «паспорт Майи». В папке под странным названием «переводы» хранилась папка «новая», а в ней файл «Мейлы».

Люк открыл ее.

Документ Word. Три страницы неподписанных сообщений, адресованных Майе. Даты – с июля 2010 по апрель 2011 г. Все сообщения начинались одинаково:

«Дорогая Стерва».

От слишком яркого солнечного света, лившегося в окно гостиной, экран ее ноутбука превращался в черное зеркало. Майя развернула его и пересела в кресло. Билли взглянула на нее, не очень довольная сменой диспозиции, но потом опять принялась вылизывать свою заднюю лапу.