Лайза Джуэлл - Третья жена

– Итак, Тиффи.

– Вы ее помните?

– Да, помню. Я здесь с двадцати одного года. За мои грехи.

– Как я уже говорил, я с Тиффи незнаком. Но у меня есть ее телефон. Еще я встречался с ее матерью.

Шин приподняла брови.

– Вот как? Это больше, чем удалось всем нам.

– Понимаю, – сказал Эдриан. – Я не знаю, что вам разрешено, а что нет, но хочу спросить: вы можете как-нибудь связаться с Тиффи? В том случае, если еще поддерживаете с ней связь. Сообщите ей, что у меня ее телефон. Пусть скажет, что мне с ним делать.

Эдриан еще не договорил, а Шин уже нажимала на клавиши компьютера.

– Я рада любой возможности поболтать с моими бывшими воспитанницами, – сказала она, впервые улыбнувшись. – Посмотрим… Да, у нас есть от нее новости. Она вышла замуж, – сказала Шин скорее самой себе, снова улыбаясь. – Чудесно! Попробуем-ка вот этот номер…

Вскоре она посмотрела на Эдриана и кивнула.

– Здравствуй, Тиффани, – заговорила она. – Это Шин из «Уйат Тауэрс». Как ты, милая? Я в порядке. У нас все хорошо. Слыхала, ты вышла замуж? Отлично! Очень рада за тебя, поздравляю! Послушай, ко мне пришел человек, назвавшийся Эдрианом. Он говорит, что у него твой телефон. Одна женщина оставила его у него в квартире. Тебе это о чем-то говорит?

Голос на другом конце задал какой-то вопрос, и Шин покосилась на Эдриана.

– Она спрашивает, откуда вы знаете, что телефон ее?

– На него позвонила ее мать. Вернее, прислала эсэмэс для нее, для Тиффи. Я с ней встретился. С ее матерью.

– Он говорит, на него звонила твоя мать. Да… Какая мать? – обратилась Шин к Эдриану. – У нее их две: биологическая и приемная.

– Джин, – сказал Эдриан. – Без зубов.

– Джин, – повторила Шин, – без зубов. Хорошо. Как мне поступить, милая? Дать Эдриану твой номер? Разберешься с ним сама? Или послать его номер тебе? А может, сама заглянешь к нам, повидаешься со всеми и заодно заберешь телефон? – Она улыбнулась, потом посерьезнела. – Нет, конечно. Понятно. Сейчас. Она хочет с вами поговорить. – И Шин протянула трубку Эдриану.

– Привет! – раздался веселый голос. – Эдриан! Как странно! Я про свой телефон. Вряд ли он мой. Уверена, он рабочий. Раньше я работала в агентстве недвижимости. Когда увольняешься, такой телефон полагается возвращать. Вспомнила, я дала его номер матери, чтобы она не могла мне звонить, когда захочет. Я уже знала, что уволюсь. Скажите, как выглядела женщина, которая оставила телефон у вас дома?

– Высокая блондинка, стильная, глаза разного цвета.

– Нет. Я подумала, может, эта та, которая сменила меня в агентстве? Но та – азиатка.

– Вдруг она сменила азиатку? Если она новенькая, то понятно, почему в телефоне нет ни одного номера.

– Да, но если бы телефон по-прежнему принадлежал агентству, то звонил бы без передышки. Нет, скорее, эта Джейн его стянула.

– Может, нашла?

– Или нашла. Но я все равно не прочь получить его назад. Вдруг мать опять захочет мне позвонить? – На том конце помолчали. – Как она?

– Она…

– Лучше не отвечайте. На самом деле мне все равно. Достаточно того, что она жива. Вы не могли бы оставить телефон Шин? Она бы мне его переслала.

– Как хотите. На всякий случай, где вы живете?

– Южный Лондон. Но пускай лучше Шин мне его отправит. Я ужасно занята, так будет проще.

– Конечно, – сказал Эдриан. – Но я все-таки дам Шин свой номер. Вдруг возникнут какие-то сложности? Простите, пока вы не разъединились, я спрошу: как называлось агентство, где вы работали? То, которому вы вернули телефон?

– Что-то и «Кросс»… Вспомнила: «Бакстер энд Кросс Экшн». На Хай-стрит. А зачем вам?

– Сам не знаю. Та женщина, с вашим телефоном… Она выслеживала меня, меня и мою семью. Хочу выяснить, кто она такая. Надо хоть с чего-то начать.

Он с неожиданной грустью отдал телефон Шин. Лопнула последняя ниточка, связывавшая его с Джейн.

Все кончено. А что «все», собственно? Чувство надежды, ощущение, что его жизненный путь еще не закончен, что на дороге его ждет еще одна развилка. Теперь дорогу перегородила стена. Его опять отбросило в момент смерти Майи, он был обречен проживать его раз за разом, пока не сойдет с ума.

Люк переехал к Эдриану через три недели после беседы родителей в Хоу. Стоял июнь, был первый по-настоящему жаркий день в году. Люк вылез из машины Сьюзи в коротких шортах, в узкой майке, в отражающих солнце очках.

– Крутой вид!

– Ты хотел сказать, что я смахиваю на гея? – спросил Люк, вынимая из машины сумку с вещами.

– Нет, мне на ум пришли модники двадцатых годов с трубками и в теннисных туфлях.