Михаил Веллер - Самовар

Они расписывали агитационную кампанию и шкодливо гоготали: Советская Армия – самая трезвая в мире!, Рабочий класс против пьянства, Спасибо Партии за возвращенного мужа.

Итог известен: Горбачев и Лигачев таки задвинули Закон о борьбе с пьянством, водочные линии демонтировали, виноградники вырубили – и, чтоб процесс (который пошел) не останавливать раньше времени – действительно за счет уменьшения пьянства производительность труда на многих предприятиях подскочила на 10, 12, 13%! И стали процесс дожимать…

И мгновенно хрупнул и рухнул бюджет. И мигом понадобились кредиты у Запада, иначе стопорилось товарно-денежное колесо и вставал ВПК, святая святых, бесперебойная работа которого и была как бы целью акции и сутью существования государства. И для оживляжа тупо и хмуро трудящихся масс понадобились гуманизация и хоть какие-то стимулирующие экономические пряники. Пошедший процесс размытыми наплывами и судорожными дергами переходил в скачку на тигре.

Научно это можно назвать так, что одно из следствий Второго закона термодинамики гласит: любые колебания неустойчивей системы увеличивают ее энтропию. По-простому: если ты сползаешь по песчаной осыпи – то чем больше барахтаешься, тем быстрее сыплешься. По анекдоту: если уж попал в дерьмо – то сиди тихо и не чирикай. Еще не оформленная, не узаконенная группа поняла это быстро.

И вот тогда-а… Это можно считать наращиванием мускулов; а можно разведкой боем.

Когда в 86-м рванул Чернобыль, утонул Нахимов (логичные цепи диких и примитивных ошибок!), впервые в истории пароход столкнулся с паровозом – на Волге, воткнувшись в пролет моста и обрушив на палубу гремящую гармошку вагонов, когда грохнул вытекший газ во впадине под Уфой и вспышка сожгла два поезда с пассажирами, – направление определилось однозначно. Нахимов был разработкой Жоры, Чернобыль – Чеха: группа складывалась. Группа осознала свою силу [ 8].

Парашюты рванули и приняли вес, земля покачнулась едва.

Брно, ребята, в августе 68 года брала Витебская воздушно-десантная дивизия. И заняла она город – в лучших традициях. Лихо, молниеносно, по расписанному.

Хорошая дивизия, отборная. Элитные части.

Еще в 56 ее бросали на Будапешт. Бросали в буквальном смысле – десантировали с воздуха. Взять городские узлы и держаться до подхода танков.

Нашу роту тогда выбросили на вокзал. Два десантных взвода по тридцать, шестьдесят человек десантников в роте.

Ну, половину перебили еще в воздухе, пока спускались на парашютах. Секли снизу из автоматов. Видишь – летит в двадцати метрах от тебя, мы плотно десантировались, фактически точечный объект, наша задача была – захватить и держать здание вокзала.

Вот летит он в двадцати метрах от тебя, переговаривались в воздухе, звуки все снизу слышны – что ты, – и вдруг дернулся, и обвис мешком в подвеске, голова на грудь упала. Опустился – упал мешком, и лежит. Готов, убит.

И такое зло, такая злоба берет, когда видишь, как рядом твоих ребят убивают – прямо звереешь. Уже даже не боишься, все равно деваться некуда, страх забыл, чувство одно – ну держись, суки!!! пиздец вам пришел!!!

Опускаешься только, еще даже ногами не коснулся – и сразу: рожок веером от живота. Тут уже не смотришь, кто там тебе подворачивается – просто в стороны очищаешь сектором пространство. Только своих не задеть.

Погасили купола, отстегнулись – и в вокзал. Очередь в потолок: ложись, на хуй!! Все вон!! Бегом!!!

Осталось нас живых-боеспособных, когда приземлились, человек тридцать. А вокзал огромный!

Заняли оборону у окон. На все четыре стороны. Двери скамьями и киосками забаррикадировали. А вокзал выходит на площадь. С нее улицы расходятся. Чего-то кричат там, бегают. И – длинными очередями, у каждого полмешка патронов, вымели площадь. Тут уж не смотришь, кто там. Рядом свои убитые ребята лежат.

И вот трое суток мы держали этот вокзал. Стреляли – по силуэтам. Кто мелькнет там в улице – очередь. Сначала они пытались там дергаться, потом бросили. Один с автоматом с чердака, из слухового окна высунулся – так мы им этот чердак со всем фасадом размолотили в решето.

Рации ни фига нет, понял, одного радиста в воздухе убило, у второго она не работает, побилась. Где наши, что делать – ничего не известно. Телефоны тоже не работают. Наши, видно, заняли телефонную станцию и отрубили. Электричества тоже нет. Ночью спим в две смены, ракеты пускаем. Ракет мало.

Забаррикадировались, ночью, когда темно – бьем на шорох.