Эрнест Пепин - Танго ненависти

Женщины продолжали трудиться по-прежнему, но если раньше им выплачивали за работу жалкие гроши, то теперь их зарплата сравнялась с заработной платой мужчин. Женщины уселись за руль автомобиля, грузовика, трактора. Они протянули свои крылья к знаниям, направились в университеты и в конечном итоге стали жить как мужчины. Правда, в своих сердцах они сохранили густой сироп из злопамятности, а их мозги покрылись отвратительной пеной неприязни. И еще они разучились говорить на языке любви. Женщины изобрели свой собственный язык, который мужчины совершенно не понимали. В этом языке звучали странные, варварские слова: «верность», «равенство», «развод», «правосудие», «алименты», «ущерб», «интересы», «право на личную жизнь», «право на наслаждение» и «право быть главой семьи».

Внезапно мужчины поняли, что остались в одиночестве. Женщины лишили сильный пол вожжей, шпор и хлыста. Мужчины не представляли, как можно справиться с этими взбесившимися кобылками. Кое-кто пытался ухватить их за хвост, кое-кто — зажать ноздри, некоторые увальни сами впряглись в упряжку, многие отказались от подобной участи, но при этом все равно большая часть мужчин регулярно получала копытом по физиономии. А оставшиеся и вовсе усадили этих лошадок, бывших когда-то ездовыми животными, себе на спину и пустились с ними вскачь! Все это походило на карнавал сумасшедших. Череда женщин-мужчин, за ней хоровод мужчин-женщин и огромное количество мужчин на последнем издыхании, ищущих чудодейственный рецепт для обретения гармонии.

Конечно, кое-где еще звучали истории о женщинах с изломанной судьбой, но было ясно, что время величия мужчин кануло в прошлое.

Так, школьная учительница, мадам Сонсон, однажды вечером обнаружила, что ее лучшая подруга, крестная ее детишек, уже долгие годы любовница ее мужа. Мадам Сонсон стиснула зубы и перестала есть. В ее глазах застыло отчаяние: бедная женщина представляла, что все это время была объектом насмешек для подлой змеи, которой она гостеприимно предоставила стол и кров. А умерла она с открытым ртом, как будто хотела выкрикнуть последнее проклятие мужу, который нанес ей смертельное оскорбление.

Так, мадам Сюзанн, которая практически всю жизнь прожила душа в душу с неким месье Телусом, была потрясена, когда последний моментально исчез из дома, узнав, что его законная супруга, уехавшая лет сорок назад в далекие края, неожиданно вернулась умирать на родину. Мадам Сюзанн попала в местный госпиталь, а когда поняла, что никто не придет ее навестить даже из милости, покончила с собой. Два месяца спустя вслед за ней в царство мертвых ушла и вернувшаяся блудная жена. Телус обезумел от горя. Каждое утро он поднимался на холм Бело, к хижине Сюзанн, в которой они столько лет прожили в любви и согласии. Однажды ему показалось, что видит Сюзанн, чистящую рыбу у стола, как в старые добрые времена. Она звала его в дом. Он вошел и повесился.

Так, Селемина, прекрасная толстушка-индианка, радующая глаз роскошным телом, мать троих детей, отцом которых называл себя Эдуард, однажды узнала, что он изменяет ей с ее троюродной сестрой. Сердце женщины, уже измученное непрерывными шалостями сожителя, не выдержало, и она заточила старенькую саблю ревности. Эдуард, вернувшийся после очередного визита к любовнице, притворился невиновным и разгневанным, собрал вещи Селемины и выставил ее из дома. Окончательно обнаглев, он притащил свой толстый живот к Селемине, которую из жалости приютили сердобольные соседки, и потребовал от нее любовных утех. Не выдержав издевательств, женщина нанесла изысканный макияж на лицо наглеца, плеснув в него кипящим маслом.

Так, Матильда была верной женой Ти-Робера долгих семнадцать лет. Она ходила по улицам города с гордой улыбкой, постоянно что-то напевая. Но беда уже поджидала ее. Ти-Робер увлекся бесстыдницей, жившей неподалеку. Он возвращался домой около семи часов вечера, затем в десять часов уходил и появлялся вновь лишь к четырем часам утра. Вначале Матильда протестовала, но вместо ответа муженек награждал ее оплеухой, а потом поступало небольшое перемирие. Тихая, кроткая, Матильда смирилась и страдала в одиночестве от томления женского естества. Семь лет Ти-Робер так здорово обрабатывал свою мандолину для наслаждений, что она родила ему двух прелестных детишек. Большие крестины, давай-давай! Первое причастие, вот он я! Отметим Новый год вместе! Матильда худела, мучилась, впадала в депрессию. Однажды та другая проходила мимо дверей ее дома вместе со своим выводком — порождением бурной страсти — и произнесла: «Это дом вашего папочки, скажите папе „здравствуй“!» Матильда озверела и наконец решилась поставить зарвавшегося муженька на место. Ти-Робер делал вид, что ничего не понимает, и клялся жене в любви. Напрасно. Она подала на развод, он остался без крыши над головой, и, конечно же, его обязали выплачивать огромные алименты! Со временем он стал похож на привидение с грустными глазами.