Эрнест Пепин - Танго ненависти

И так сотни раз они спорили обо всем этом, и в том, что их мнения не совпадали, Ника обвиняла Абеля. Сегодня она не могла согласиться с решением суда, уравнявшим в правах нож для рубки тростника и срубленный тростник. Абель уничтожил все ее планы. И она мечтала о мести, даже ценой разрушения мира, даже если ей придется остаться совершенно одной во всем мироздании.

Где-то в глубинах Каз-Бурга жила непревзойденная колдунья. В шуме толпы то и дело возникали слухи, один фантастичнее другого, о том, что эта удивительная женщина могла помочь выпутаться из самого сложного переплета, а главное — сокрушала любых врагов, втаптывая их в грязь. Ее подопечным оставалось лишь отсиживаться в укрытии и наблюдать, как тяжелая артиллерия приступила к осаде крепости, и радоваться, когда эта крепость превращалась в руины. Ее услуги стоили дорого! Но когда ведешь войну, не задумываешься о цене победы.

Среди самых известных чудес колдуньи было исчезновение во время выборов бюллетеней одного из кандидатов. Трюк состоял в том, что бюллетени находились на положенном месте, но люди просто потеряли способность видеть их. Перед входом в кабинки для голосования растерявшиеся избиратели наконец находили пропавшие листы, но в урнах они превращались в бюллетени противника кандидата. Утверждали также, шепотом и крестясь, что внезапные кончины, позволившие наследникам обрести богатство, происходили иногда не без вмешательства колдуньи. Еще рассказывали, что ведьма могла заставить адвоката потерять дар речи во время важного судебного процесса. Так мэтр Кадор — гроза прокуроров и гордость коллегии — однажды во время выступления вдруг начал мямлить и заикаться, как испорченная пластинка. Он мычал, рычал, орал, но не мог произнести ни одного внятного слова. Впоследствии говорили о нервном срыве, вызванном переутомлением. Лишь один Ти-Жорж знал, сколько он заплатил за подобное «выступление» своего коллеги. Игры играми, но когда в них участвуют kakwè [34] Медиум, колдун вуду (креол.). , шутки в сторону. Когда одни без всякой видимой причины теряют работу, жену или, что самое печальное, жизнь, а другие, напротив, вдруг начинают купаться в золотом дожде, очаровывать женщин, вести беззаботное существование и становятся абсолютно неуязвимыми, ищи вмешательства колдовских сил. В нашем случае — мадам Ман Тотуае (так звали знаменитую колдунью). Она удачно проворачивала дела типа оставь-меня-в-покое, приворожить-воротить, стать-сильнее-чем-соперник, и ей не требовалось никакой рекламы, а ее слава достигла других островов архипелага. Даже гаитяне — могущественные колдуны вуду и целители, — не раздумывая, обращались к ней за помощью.

Колдунья жила в гигантском доме, который хаотично разрастался в течение долгих лет. Именно так она стремилась подчеркнуть свое благосостояние, постоянно увеличивающееся благодаря обширной практике, за которую она получала солидное вознаграждение, свидетельствующее о силе ее талантов. Огромный красный флаг привлекал внимание к ее жилищу, окруженному деревьями, кустами и растениями, образовавшими сплошной хаос зелени, призванный скрыть дом от нескромных взглядов. От этой буйной растительности сочился влажный полумрак, порой оживляемый яркими вспышками цветов самых необыкновенных оттенков и пестрым танцем бабочек. Она никогда не принимала клиентов непосредственно в доме, а вела их в небольшую покосившуюся хижину, ветхую и дырявую, будто только что вырвавшуюся из лап обезумевшего циклона. На самом деле эта хижина служила мадам укрытием на заре ее деятельности, когда она только начала говорить на неизвестном языке, который, по ее заверению, пришел с другой планеты или же зародился среди существ, контролировавших людские судьбы. Мало-помалу людская молва разнесла слухи о ее даре, и она стала Великой Ман Тотуае, к которой относились с величайшим уважением. Все ее мужья скончались при странных обстоятельствах, и это только способствовало распространению легенды, а все обвинения остались только домыслами и не имели никаких реальных доказательств. Итак, колдунья вкушала все радости бытия, ведя жизнь веселой вдовы, всегда готовой сеять и собирать все удовольствия этого мира, уверяя, что они не что иное, как маленькое подмигивание вечности. Она носила только красные и белые одежды, в зависимости от дня недели, что облегчало ей общение с потусторонними силами.

С четырех часов утра под навесом у входа в дом ее ожидала толпа взволнованных клиентов. После обуздания жуткого монстра, которого никто никогда не видел, но все слышали его угрожающий рык, мадам появлялась во всем своем великолепии (ее голову венчал неизменный тюрбан, декорированный несколькими изысканными драгоценностями) и начинала прием.